ехали к Эйдану. От услышанного у меня чуть не случился инфаркт. Клянусь. — Разворачивай машину! Ты понимаешь, что они могут погибнуть?! — Они нет… — Эрл посмотрел на меня с сожалением, и я все поняла. Они поехали убивать моего брата. Странная боль сковала все мое тело, и я не знаю почему. Я же так хотела его смерти. Так хотела мести… Больше на мои вопросы Эрл не отвечал и держал руки на руле, в случае, если я снова захочу направить машину в кювет. Мы приехали в какой-то ресторанчик в нашем городке, меня высадили и Хейзел стояла у дверей, набирая что-то в телефоне. — Милая, — она улыбнулась и обняла меня, — я сняла это кафе для нас, хочу, чтобы мы просто побыли вдвоем. Судя по ее лицу, она даже не смутилась при виде меня, как будто у меня на лице нет сплошного синяка, кровоподтеков и ссадин. Снять кафе для семьи Спенсеров проще простого. И я этому не удивилась. — Где Коул? — я обняла себя руками. — Всё хорошо, — Хейзел улыбнулась, — я хочу поговорить с тобой, давай зайдем? И прошу тебя, выключи телефон, потому что разговор будет долгий, и я не хочу, чтобы нам кто-то мешал. Мы зашли в пустое кафе и подошли к столику, на котором было два бокала вина, две тарелки с пастой, и тарелка с фруктами. — Прежде, чем ты начнешь меня спрашивать, скажу сразу, да, за вами следили, потому что сейчас вам двоим очень опасно находиться где-то далеко от нашего дома, именно от нашего, потому что твой дом тоже… не безопасен. — Хейзел, они уехали убивать моего брата? — сев за стол и послушно отключив свой телефон, положила его рядом с тарелкой. — Я не лезу в дела своего мужа… — Это мой брат! — я стукнула кулаком по столу, и откуда-то из-за угла вышла охрана. — Всё хорошо, — даже не посмотрев на охранника, Хейзел махнула рукой, — Давай по порядку, хорошо? Рональд прервал встречу, и мы прилетели сюда, потому что охрана засекла твоего брата у нас дома, его быстро поймали и отвезли в одно место, и где оно находится я не знаю. — Что моему брату нужно было у вас дома? — нахмурилась я. — Доказательства, — она пожала плечами. — Какие доказательства? — Доказательства того, что именно твой отец и твой брат виновны в смерти моего Арчи. Я замолчала. Она знала… знала, что Коул нарыл что-то… вот только я до конца так и не понимала ничего и не могла сложить два и два. — Коул озабочен этой проблемой, да, я знаю, что он следил за тобой, он… относился к тебе не очень хорошо, но ты его изменила, и он перестал употреблять наркотики, — она грустно улыбнулась, — твой брат и мой Арчи были связаны наркотиками. Эйдан поставлял крупные партии… и когда его пытались поймать, он передал ночью сверток моему сыну… а утром он лежал мертвым на пороге родного дома. Я видела, как ей было тяжело. Терять родного сына это всегда безумно тяжело, а если еще и от наркотиков… это невыносимо. Настолько ужасная боль, что ты готова лезть на стенку, лишь бы только тебе стало лучше. Но лучше не станет никогда, потому что этот груз будет с тобой до самой смерти. — Твой отец распространяет наркотики. Если так можно сказать, то он наркобарон. Я рассмеялась, до чего же это глупо звучит. — Я понимаю всю иронию этой ситуации, Мэди, но еще я хочу сказать… твоя мама, она… ей внушили, что это ты виновата в том, что она оказалась в психушке и разрушила семью. — Это чушь! — возразила я. — Я знаю, знаю, и то что ты видела сегодня… в каком состоянии она, так будет всегда, врачи говорят, что у нее острый психоз и еще много диагнозов, при которых мозг медленно разрушается, она не помнит, что у нее была дочь, которая ее любила, она помнит только то, что ты испортила жизнь всем. Мэди, — Хейзел взяла меня за руку, — знаешь, я всегда хотела иметь дочку, — она усмехнулась, — я хочу заботиться о тебе, хочу, чтобы ты почувствовала, что такое настоящая семья, — она все крепче и крепче сжимала мою ладонь, — я люблю Коула и хочу, чтобы ты была с ним, не важно какие трудности будут перед вами, просто всегда будьте вместе, потому что порознь вы не выживете друг без друга. Как же… чертовски она была права. Мы не выживем друг без друга. Моя жизнь давно разделилась на До и После. Ни тогда, когда отец начал издеваться надо мной, а тогда, когда Коул Спенсер поцеловал меня в пустом школьном коридоре. — Хейзел, — я прочистила горло, — моя жизнь сплошное дно, из которого очень трудно выбраться, и сколько я ни пыталась карабкаться к верху, я всегда падала… снова и снова, мне нужно… разобраться с отцом и Эйданом, чтобы моя жизнь наконец-таки стала такой, о которой я мечтаю каждую ночь перед сном, в течении своих семнадцати лет. — Рональд и я сделаем всё, чтобы защитить свою семью, — Хейзел сделала глоток вина. — У меня есть только Коул и Кэти… и больше никого. Как бы это больно ни звучало, но это правда, да, еще есть родители Коула и его «братья» … но все равно, я не часть их семьи. Сделав глоток вина, я немного расслабилась. — Ты часть моей семьи. Нашей семьи Мэди, ты всегда будешь тут любима, не только потому, что спасла моему сыну жизнь, но и потому что ты первая, кого он полюбил и кого впустил так глубоко в сердце. Слышать это было странно. Семья. Какое прекрасное слово. Когда Хейзел сказала, что я часть семьи, меня словно укутали теплым пледом и заварили мятный чай. Вот так хорошо мне было в душе. Я не знаю, сколько прошло времени, мы сидели и пили, не спеша вино, ели разные вкусности, от мяса до сладкого, и нам было хорошо, мы много смеялись и делились своими историями, но в основном, Хейзел всё-таки заставила меня рассказать ей всю подноготную моей жизни, и как итог, из её глаз вот уже минут двадцать текут слезы, пока я рассказывала очередную историю о том, как отец чуть не изнасиловал меня. — Я знаю, что Коул не даст меня в обиду никому и поэтому… — Поэтому ты с сегодняшнего дня переезжаешь в наш дом, просто потому, что пока твой отец на свободе, я лично приставлю к тебе охранников, я многое знаю, милая, и я знаю… что твой отец не остановится, пока не… — она так и не смогла это сказать. Зато я знала. Знала всю правду. — Пока не убьет меня, — усмехнулась я, — но этому не бывать, потому что первым умрет он, я знаю, что ему и Эйдану я очень мешаю вести их «бизнес», и пока я жива, они не смогут до конца реализовать свои планы, какими бы они не были. — Милая моя, — вздохнула Хейзел, — поехали домой? Рональд и Коул уже наверно приехали, я возьму еще вина, мы разведем камин и будем сидеть вот так всю ночь, — она усмехнулась, — мне кажется, словно ты моя дочь… Нет, это не были слова выпившего человека, это были слова человека, который в чужом человеке нашел родную дочь, пусть и не по крови. Я не стала отказываться от предложения Хейзел, хотя Коул твердит о том, чтобы переехать к нему каждый день, и вот теперь да, я перееду к своему любимому человеку, буду жить в семье. В любви и радости. Вот всё, что мне нужно. Быть любимой. Когда мы вошли домой, Хейзел приказала Эрлу съездить до моего дома и привезти мне мои вещи, не все конечно, но что-то все-таки мне необходимо. Настроение было просто превосходное, мы с Хейзел сидели на большом диване и уже планировали как будем праздновать наши с Коулом дни рождения и Рождество. — Почему ты грустная? — вопрос Хейзел застал меня врасплох. — У меня никогда не было Рождества, — я ответила стесняясь, ну, а как иначе? У всех нормальных людей каждый год Рождество, а у меня его ни разу не было… — Значит, мы устроим для тебя такое Рождество, от которого у тебя просто крышу снесет! — Хейзел рассмеялась, а я вместе с ней. Непривычно слышать такую фразочку от безумно интеллигентной и милой женщины. — И так будет каждый год, Мэди, теперь твоя жизнь станет той, о которой ты мечтаешь каждый раз, когда закрываешь глаза. Я обняла Хейзел, так крепко, что мне казалось, что я сейчас ей сломаю шею. Но я так ей благодарна, за все… и за наш разговор отдельно, потому что он открыл для меня новые возможности, не в плане выгоды, а в плане любви. Ведь теперь у меня есть настоящая Семья. Скрип колес от машины заставил нас содрогнуться, Эрл еще не приехал, а остальные ребята где-то зависали. Мы переглянулись. В голову сразу же начали лезть самые страшные мысли, например, что это мой отец и Эйдан приехали меня убивать, или может какой-нибудь наемный убийца… мне снова стало страшно, Коула рядом нет, а мы с Хейзел навряд ли сможем противостоять сильному мужчине. — Я не верю в это! — голос Коула разнесся по всему дому после того, как он ногой чуть ли не вышиб дверь. Мы остановились, как вкопанные. — Коул… -Рональд пытался что-то ему сказать, но тот не слушал. А я слышала лишь тихие всхлипывания. Он не видел меня, хотя я стояла практически перед ним, в углу. — Коул? — тихо позвав его по имени, я сделала шаг к нему. Он остановился, а затем посмотрел на меня как на призрак, потом закрыл глаза, выдохнул, и только потом подошел ко мне и с такой силой обнял меня, что аж спина хрустнула. — Что с тобой? — нахмурившись, я взяла его лицо в свои руки, вытирая при этом большими пальцами его слезы. Он достал из кармана фотографию, на которой была моя отрубленная голова. Погодите… что? — Твой брат уверил меня, что это ты, — Коул тяжело дышал, — да я поехал, чтобы убить его, да я законченный ублюдок, что не сказал тебе об этом, но, когда я увидела это, — в подтверждение своим словам он чуть ли не тыкнул мне в нос этой фотографией, — у меня остановилось сердце, и я умер. — Я же здесь, — тихо говорила я, — всё хорошо. — Почему тв