– Подсаживайся ближе к костру тайши, пока готовится ужин, расскажи ,как жилось тебе у язычников, – пригласил его десятник.
Сын кагана охотно перебрался ближе к нему.
– Вижу, ты изучал в храме не только колдовство? – указав на оружие, спросил Берген.
– Я на скаку соколу в глаз попадаю, – юноша ласково погладил лежавший возле ног лук.
– Однако всё равно не могу понять, как ты мог обучаться воинскому делу, если кроме храма на горе вокруг нет ни конюшен, ни другого жилья? – не сдержал любопытства десятник.
– Вы увидели только то, что монахи хотели вам показать. Уйнуры умеют создавать миражи, сквозь которые человеческий глаз не в состоянии проникнуть. За сопкой расположен большой монастырь, там и обучают послушников.
– Дивно… Не зря по всей Великой степи боятся это небольшое государство. Говорят, даже торговцы, которые проникают везде, не ходят в эти края.
– Ты прав, уйнуры не любят чужаков близ своих границ. Предпочитают сами вывозить товары на рынки других государств. Ты отпустил проводника, который привёл вас к храму, не боишься заблудиться в незнакомой местности?
– Что ты говоришь! Разве может степняк не найти дорогу домой? Солнце, звёзды, растения, звери – они покажут, – усмехнулся воин.
– Нужные знания, этому меня в храме не учили. Ты покажешь, как находить дорогу по звёздам? – попросил тайши.
– Зачем это сыну кагана? Когда понадобится, за тебя всё сделают слуги.
– Ты неправ. Такая наука необходима любому воину, а полководцу и подавно, – возразил Алдар.
– Молодец! Рассуждаешь не по возрасту разумно, достойный вырос у повелителя сын, – похвалил Берген. – Пока будем добираться до Саланги, покажу всё, что знаю. –
юноша смущённо покраснел от непривычной похвалы.
***
Третий день шёл отряд по Великой степи. Солнце за лето иссушило землю, вызолотило травы. Мелкие соляные озёра почти высохли, их берега потрескалась, покрылись белым налетом, и только ковыль седыми волнами склонялся под вольным ветром. Разлитое под бледно-голубым небом безмолвие, неожиданно взорвалось от дробного стука копыт. Группа всадников на породистых лошадях вырвался из-за крутого склона сопки в долину и начала растягиваться в цепь, окружая путников. Ещё невозможно было разглядеть лиц нападавших, как туча стрел понеслась навстречу отряду Бергена.
– Разбойники! За мной! – крикнул десятник.
Воины мгновенно выхватили из-за спины луки, кинули стрелы на натянутую тетиву и помчались навстречу врагу. Две лавины стремительно неслись друг на друга. Возбуждённые люди кричали и свистели. Алдар тоже кричал и свистел, азарт боя овладел им. Натянув тугой лук, он прицелился во всадника, мчавшегося впереди всех. Тот заметил его и успел уклониться, стрела с белым оперением попала в круп жеребца. Конь, заржав от боли, встал на дыбы и сбросил наездника. Не замедляя скачки, Алдар снова натянул лук, выискивая цель, но вдруг острая боль пронзила правое плечо. Не удержавшись, юноша выпустил вожжи и вылетел из седла. От сильного удара о землю воздух вышибло из груди, в глазах померк свет. Очнулся Алдар от льющейся на лицо воды.
– Живой! – произнёс наклонившийся над ним Берген. – Пошевели руками и ногами, – потребовал он.
Юноша машинально исполнил приказание.
– Голова болит?
– Не очень, руку сильно ломит, – положив ладонь на перебинтованное чистой тряпкой плечо, поморщился Алдар.
– Пока ты не очнулся, стрелу я вынул и рану обработал, – помогая ему подняться, успокоил десятник.
– Где разбойники, что напали на нас? – оглядывая степь, спросил Алдар. Стоявшие вокруг него нукеры молчаливо склонили головы.
– Что случилось? – удивился он.
– Мы думали, что это разбойники, пока ни увидели на земле твоего сводного брата Тамира. Стрела с белым оперением попала в круп его коня, и он сбросил царевича на землю. Такое оперение только у твоих стрел, – ответил за всех Берген.