От смятения у юноши высохло во рту, слова, которые шептал много раз, мигом вылетели из головы. Алдар молча поклонился, приветствуя отца и хатун.
Спустившись со ступеней, Догсан порывисто обнял сына. Алдар прижался лицом к его широкой груди, вдохнув запах кожаных воинских лат, железа, знойного степного ветра и дыма костров.
– Как же ты вырос! Провожал тебя совсем ребёнком, а теперь ты ростом почти как я, – проговорил взволнованно отец.
Отстранив Алдара от себя, он разглядывал сына – такие же, как у Юлдуз зелёные глаза, прямой нос, высокий лоб, а вот высокие скулы и упрямо вздёрнутый подбородок – это его.
– Я думал, что ты сердит на меня, потому и прогнал прочь, – с трудом справившись с волнением, глядя на него исподлобья, глухо произнёс Алдар.
– В том, что тебя так рано увезли из дома, нет моей вины. Это была последняя воля твоей матери.
– Мамы? – растеряно переспросил сын.
– Да. Она была жрицей в храме Огня. В зеркалах, которые предсказывают будущее, Юлдуз прочитала свою и твою судьбу ещё до того, как стала моей женой. Не спрашивай, что они показали, эту тайну я так и не узнал, – по глазам сына Догсан видел, что тот не верит ему. Уходя от трудных вопросов, сменил тему:
–Как тебе мой подарок?
– Белек настоящее чудо! Он словно чувствовал, как я хочу домой, и летел будто птица, – при воспоминании о жеребце глаза Алдара засияли от восторга.
– Конь для воина первый друг, ты скоро это поймёшь, – довольно улыбнулся Догсан.
– Я тоже привёз тебе подарок, – сын вытащил из-за пазухи свёрток и подал отцу.
Догсан размотал белую тряпицу – на ладонь лёг кинжал. Стальное изогнутое лезвие отливало синевой. Костяную рукоятку украшала голова дракона и вязь рун.
– Я сделал его в монастырской кузнице. Заклинание оберега тоже написал сам, – радуясь, что отец любуется его кинжалом, похвастался Алдар.
– Спасибо! Теперь он всегда будет при мне.
Жалма с высоты трона разглядывала пасынка тёмными раскосыми глазами. За время встречи она не промолвила ни слова. Но нетерпеливое постукивание по подлокотнику ярко-красных ногтей выказывало её раздражение.
– Слуги проводят тебя в отведённые покои, тебе надо отдохнуть с дороги, у нас ещё будет много время для разговоров, – обнимая на прощанье сына, сказал Догсан.
***
Когда супруги остались вдвоём, каган, сурово взглянув на старшую жену, спросил:
– Почему Тамир не встречал брата?
– Наследнику престола Саланги не к лицу считать своим братом язычника и колдуна! Он отправился с визитом в Айтали, к моему отцу, – высокомерно вздёрнув голову, с затаённой злобой ответила хатун.
– Не смей так называть моего сына! – жестко одёрнул её муж.
– Если бы ты считал его сыном, то не услал бы из дома на десять лет, ни разу не вспомнив о его существовании за эти годы, – надменно возразила хатун.
– Таким было условие уйнуров, – с досадой ответил Догсан, понимая, что Жалма права. – Теперь я вдвойне верну ему свою любовь и заботу.
– А как же наследник? Или он тебе уже не сын? – ревниво возмутилась жена.
– Они дороги мне оба, – холодно ответил каган и, не желая продолжать неприятный разговор, вышел из зала.
***
Обретя дом и отца, Алдар и не подозревал, что нажил себе врага. Жалма исходила чёрной ревностью, когда Догсан, вместе с младшим сыном ездил на охоту, объезжал многочисленные курени, ночевал иногда в степи на пастушьих стоянках.
С той поры, как вернулся Алдар, правитель ни разу не вспомнил о Тамире. Хатун искала способ избавиться от ненавистного пасынка.
Служанки, замечая, как бесится госпожа после приезда тайши, шептались по углам, что всё это неспроста. Вскоре кагану донесли, что во дворце кто-то распускает слух, будто старшая жена боится мести Алдара, потому, что отравила его мать. Догсан велел заткнуть рот сплетнику, но отыскать злопыхателя не удалось.
***
Утомлённый жарой Алдар сидел у реки, ждал, когда напьется жеребец. Тихо шелестели волны, накатывая на отмель. Суетливый кулик бегал по мелководью, иногда косясь на него осторожным взглядом. Наконец Белек выбрался на берег. Волоча повод, роняя с мокрой морды капли воды, он подошёл к нему, положил голову на плечо и слегка ущипнул за ухо.