– Да не бойся, он тебя не укусит! – Расхохотался кузен. – Знаешь, что я теперь могу с ним сделать? Всё! Я переделаю мир, поменяю законы и порядки, сотру с лица земли церковников… Пришёл мой черёд править и властвовать. Пусть узнают, каково это – быть изгоями! А я больше не хочу. Я НЕ БУДУ ИЗГОЕМ!
Прокричав во весь голос последнюю фразу, Кастор внимательно посмотрел на меня и спросил:
– Так ты со мной? Возможно, я и стал тёмным, но без этого нельзя восстановить Скипетр… А теперь наш клан станет во главе всего мира… Да что там мира – миров! Возможно, даже всей Вселенной! Присоединяйся, Ши, мне нужна твоя помощь!
Я смотрел на него и не видел Кастора. Передо мной был лишь выживший из ума фанатик, утративший все жизненные ценности. И стало так больно и горько… Вспомнился жалобный взгляд Майло, который, пережив гибель всех близких людей, включая маленькую сестрёнку, по-прежнему верил в добро и справедливость. Вспомнилась гордость инспектора, с которой он представлял «суперполицейского» остальным служащим… А ведь был ещё дед Корсо, который учил нас оставаться людьми, даже когда звериная сущность лезет наружу. Был странноватый отец Патрик, который вселял надежду в то, что не все церковники жестоки и предвзяты… Много чего было, через что я, как бы плохо мне ни было, переступить не смогу… Отбросив страхи, я трансформировался в человека.
– Для того, чтобы стать тёмным, маг должен принести в жертву невинную душу. Кого же убил ты, чтобы продаться тьме? – Спросил я тихо.
– Это не имеет значения. – Отстранённо пробормотал Кастор. – Это всего лишь песчинка в огромной пустыне бытия. Все мы рано или поздно умрём… Но тот, кого я принёс в жертву, так и не познает ужасы этого мира. Я оказал ему услугу.
– Знаешь, брат, я ведь равнялся на тебя. Восхищался твоим мужеством и стойкостью, с которой ты переживал удары судьбы… Но ты – слабак. Самый настоящий слабак и трус! – Я рычал, вкладывая в голос всю свою боль. – Только слабый будет плакаться и пытаться перекроить под себя весь мир, чтобы страдал не только он, но и все остальные… Конечно, гораздо сложнее жить в тех условиях, в которые тебя поставил жребий, переживая то, что выпало лично тебе, и оставаясь при этом достойным звания человека. Гораздо легче взмахнуть волшебным скипетром и переделать всё наново… А не подойдёт – переделать снова и так бесконечное число раз. А сколько для этого понадобится человеческих жизней – да кто их считает! Но наша жизнь одна. И мы обязаны прожить её достойно… Ради чего же живёшь ты?
Я замолчал, давая себе отдышаться. От двойной трансформации и потраченной энергии перед глазами плыли радужные круги.
– Многие из нас потеряли тех, кого любили. Но ломать в отместку чужие судьбы, мстить, калечить свою душу – не выход. Став тёмным, что получил ты? – Я взглянул ему в глаза. – Остановись, брат!
Но, увидев во взгляде кузена мутные огоньки, я понял, что его уже не остановить.
– Как умно ты рассуждаешь… А ты попробуй ВЛЕЗТЬ В МОЮ ШКУРУ! – Закричал он и ринулся на меня, размахивая склянкой с эссенциями смерти…
Последнее, что я помню – как я попытался его оттолкнуть, и мы оба упали наземь. Склянка выпала из его разжавшихся от удара пальцев, стукнулась о каменный пол, а затем треснула…
Сознание возвращалось рывками и болезненно. Я сел и попытался протереть глаза, которые словно застлала мутная пелена. Двигаться было непривычно – так, словно я стал в два раза легче… Когда зрение более-менее вернулось, я увидел, что всё ещё нахожусь в маленьком рыбацком домике. Рядом едва виднелись контуры уже потухшей пентаграммы, возле которой лежало тело Кастора… Вернее, это я так сначала подумал. Когда я подполз ближе, то смог различить короткие тёмные волосы, знакомый шрам на правом предплечье и обрывки любимой куртки… Это был я! Вернее, моё тело, а я… Я с ужасом схватил руками длинные белые волосы, опутывавшие меня, как верёвки. Волосы Кастора! Я был им! И в то же время оставался собой…
Попытавшись нащупать пульс и не найдя его, я осмотрел своё бывшее тело и увидел темневшую на виске рану от осколка взорвавшейся склянки… Я был бы мёртв в любом случае, а так… «…Попробуй влезть в мою шкуру»…
Да уж… Спасибо, брат.
Части Скипетра всё так же лежали в центре пентаграммы. Холодные и безжизненные… Я поднялся на шатающиеся ноги и, подобрав какую-то тряпку, сложил в неё обломки опасной реликвии. Крепко связав узлы ткани я обмотал её верёвкой со старым рыбацким якорем и, отворив двери дома, пошёл на пирс…