– Эй, ты! Стой!
Вероятно, разумнее было бы остановиться, тем более, что Лерне не успел далеко уйти и, скорей всего, призвал бы церковников к порядку, но… Годы гонений и инстинкт самосохранения заставили меня сделать вид, что я не услышал.
– Ты оглох?! – Снова прозвучало за спиной. – Остановись по-хорошему, иначе…
Что он там «иначе», выслушивать я не собирался, поэтому одним прыжком преодолел расстояние до двери, рванул ручку на себя, и…
– Эй! Эй, очнись уже, хватит придуриваться! – Мне со всего размаху влепили пощёчину, затем ещё одну.
– Довольно, брат Рамус, вы и так уже перестарались.
– Да что я такого сделал?! Я же его едва задел скипетром. Откуда мне было знать, что он сразу вырубится… И вообще, ваша святость, мне всё-таки кажется, что он притворяется! Дайте, я его сейчас…
– Я сказал, довольно. – По голосу я узнал в говорящем того самого клирика с медальоном старшего звена. Он даже не повысил голоса, однако, стоило ему сделать замечание, моё избиение прекратилось.
С трудом разлепив веки и чувствуя себя так, словно меня переехал экипаж, я обнаружил, что всё ещё нахожусь в доме почившего барона, при чём лёжа на том самом месте, где ещё совсем недавно констебль обнаружил хладный труп вышеупомянутого.
Не желая довольствоваться подобным положением, я попробовал подняться, и это, должен сказать, удалось мне далеко не сразу.
Выпрямив смятую шляпу, я с сожалением глянул на кучку осколков, что ещё совсем недавно была моими очками с затемнёнными стёклами, и перевёл взгляд на клириков.
Большинство из них уже вовсю рыскали по помещениях особняка, исследуя буквально каждый сантиметр, прощупывая каждую вещь… Создавалось впечатление, что они что-то ищут, и это что-то не имеет ничего общего с поисками убийцы несчастного ди Конте.
– В чём меня обвиняют? – Стараясь сохранять спокойствие полюбопытствовал я.
– Заткнись, бесовское отродье! – Тут же взвился названный братом Рамусом. – Тебе ещё не давали слова…
– Пока ни в чём, молодой человек. – Перебил его старший. – Я хотел задать вам несколько вопросов, но мои братья несколько… кхм… перестарались. Покорнейше прошу простить их чрезмерное усердие – сами понимаете, такая нехорошая ситуация сложилась…
Я настороженно кивнул, принимая извинения церковника. Особого выбора у меня не было – удивительно, что клирик вообще до меня снизошёл…
Глаза, чувствительные к яркому свету, начинали слезиться, и я принялся усиленно тереть их, стараясь немного потянуть время. Я понимал, что мне банально собирались устроить допрос о том, что успела обнаружить на месте преступления имперская полиция.
– Вряд ли я смогу рассказать вам что-либо интересное. – Сказал я, с сожалением пожимая плечами. – Думаю, вам лучше поговорить со старшим инспектором Лерне. Уверен, он с радостью поделится информацией…
Говоря так, я едва сдерживал усмешку. Да-а… Упрямец Лерне, ярый противник Церкви и фанат светского правосудия, скорее откусит себе язык, чем снизойдёт до помощи клирикам. Видимо, к таким же умозаключениям пришёл и церковник, поскольку недовольно скривился.
– Поймите, в наших общих интересах…
– Проклятье, Ши, я успел дойти до Восточного бульвара, прежде, чем осознал, что вы не отвечаете на мои гневные реплики! – В особняк снова ворвался слегка растрёпанный инспектор и, демонстративно игнорируя застывших церковников, поволок меня к выходу. Скелет ждал на улице, махая мне костяной рукой…
– О чём вы думали? – Холодно осведомился Лерне, когда мы шли по направлению к участку. – Вам что, жить надоело? Я понимаю: для таких, как вы, существование далеко не сахар… Но, Ши, согласитесь, вы сделали большой рывок к тому, чтобы общество научилось принимать вас… Неужели, вы готовы всем рискнуть?
Вероятно, следовало бы просто промолчать, но…
– Знаете, инспектор, я никому не навязываюсь. – Сказал я, щуря слезящиеся глаза. – Мне всё равно, любят меня люди или нет… Но я устал от них прятаться. Я такой же гражданин империи, как всё. И поверьте, не стоит так часто напоминать мне о том, каким огромным достижением является тот факт, что я у вас работаю… Я, между прочим, своё жалованье отрабатываю…