***
Лед держал хорошо, и потрескиваний под его весом не было. Это позволяло уверенно взять хороший темп, покрывая значительные расстояния широким шагом.
Есть не хотелось, а вот пить очень даже, но с этим особых проблем не было. У него две бутылки, одна из которых под курткой, и в ней топится от разгорячённого тела ледяная крошка. Набить ей бутылки дело десяти минут, река под ногами, нож в наличии, немного усердия — и всё. Когда очередь дойдёт до тушёнки, то у него появится кружка. Можно будет хлебнуть кипяточку или заварить в нём мох и иголки, какое-никакое, а разнообразие да витамины. Ещё бы соли, но кто ж знал, что всё так обернётся?
***
Ноги покрывали километры, и день как-то быстро заканчивался. С одной стороны это было приятно, а с другой волнительно. Впереди была ночь, а он один, и рассчитывать ему не на кого. Впрочем, дневной переход дался значительно легче, чем изначально он предполагал, и если бы не голод, то он мог бы вообще не останавливаться, наверное, до самого утра. (Ещё один плюсик в копилку странностей).
Присмотрев место для привала, Никита ногами подготовил место для костра, наломал сухих нижних веток ёлок и воспользовался огнивом.
Пучок хищных искр, вылетевший из-под ножа, впился в приготовленное им угощение. Момент, и тонкой струйкой появился дымок, а там появился и огонёк.
Новорождённое пламя требовало пищи, и заботливый землянин не скупился, чтоб дать ему окрепнуть. Пара минут, и огонёк быстро подрос до полноценного костра, теперь уже и сам готовый служить тому, кто его породил.
Выбрав кусок мороженного мяса, Никита расположил его рядом с костром. Был соблазн воспользоваться консервами, и не столько это было продиктовано голодом, сколько желанием сделать кружку и попить горячего, но держать банку за отогнутую крышку желания не было, а проволоки на нормальную ручку в лесу тоже не валялось.
Мучиться с такой «кружкой» он не стал, а примостившись на рюкзак с вещами, целиком и полностью погрузился в прострацию, завороженно наблюдая за танцем языков пламени.
***
Быстро покончив с дровами, костёр превратился в угли, давая возможность путнику в очередной раз испытать свои умения в приготовлении пищи в первобытных условиях.
Результаты получались так себе, не было у Никиты ещё устойчивого навыка в такого рода готовке, но выбирать особо не приходилось, что сготовил, тому и был рад. Катастрофически не хватало соли, но её и не было.
***
Покончив с едой, Смолин принял решение идти дальше. Взошедшая луна прилично освещала русло реки, сил тоже было предостаточно, так для чего терять время?
Снова водрузив на себя поклажу, он вышел на присыпанную снегом реку и, невольно зафиксировав взгляд на небе, продолжил свой путь.
***
Пара собак, заливаясь лаем, окружила его часа через три пути, и лаяли они настолько злюще и отчаянно, что Никита уже невольно подумал, а не пристрелить ли их. Скинув под ноги рюкзаки, он создал меж собой и ими хоть какую-то преграду и ощетинился карабином. Где собаки, там и люди, ему оставалось дождаться хоть кого-то, а там уже будет ясно, как и с чем жить, только вариант, что примут его неласково, всё равно оставался, да деваться-то всё равно особо некуда.
***
Эта карусель с собаками длилась минут пять, прежде чем злая сила ударила его в грудь, и деревья услышали хлёсткий выстрел.
Сбитый пулей на лёд, Никита в недоумении хватал ртом воздух, одновременно испытывая целую гамму разнообразных чувств и ощущений, от жуткой боли и не менее лютого холода, до обиды и непонимания, почему ещё несколько мгновений назад такие яркие звёзды резко стали расплываться.
Это длилось буквально пару секунд, а потом он почувствовал волну.
***
Слух и зрение вернулись моментально, холод и боль сменились первобытной ярью. Поднявшись на ноги, он проводил взглядом с визгом и поджатыми хвостами улепётывающих лаек, а потом его взгляд наткнулся на того, кто стрелял.
Охотник валялся в снегу буквально в полусотне шагов от него. Всё было так же, как тогда с медведем в заброшенной шахте, только сейчас несколько сменились роли, и хищником был он.
В мгновение, он очутился рядом с охотником и, не в силах совладать с ярью, метнул лежащее тело в ближайшее дерево, а потом испугался. Нет, не того, что он убил человека, который пытался убить его, а того, что навсегда останется зверем, не в силах справляться с доселе не переживаемым им состоянием. Но парой мгновений спустя пелена яри покинула его разум.