***
Проснулся Никита с рассветом. Спать ещё хотелось, но лесная жизнь движется своим чередом, и птичкам было всё равно, выспался он или нет.
Продрав глаза, он уже иначе взглянул на мир. Вчера он думал задержаться тут для защиты посёлка, а сегодня понял, что тати прибыли издалека, и хватятся их нескоро. Толку терять время в ожидании, если их вообще могут не спохватиться? Рациональнее всего посмотреть в округе города покрупней и попасть туда. Среди большой массы людей проще услышать что-то интересное. А для этого нужно попасть на рынок.
Переодевшись в схожую для местных одежду, Никита воспользовался порталом и биноклем и через несколько минут уже выбрал точку портального перехода. Оставалось только снять растяжки с осветительными ракетами и можно уходить из этого места. Как резервный безопасный выход при портальном переходе оно может ещё и сгодится, так что можно сказать, что он с ним не прощается.
***
Крупный город с большим рынком находился в километрах ста пятидесяти от посёлка. Город стоял на реке, и рынок располагался за его пределами. Обилие лодочных причалов говорило о том, что тут торгуют люди из разных мест.
Влившись в толпу, Никита неспешно ходил по рынку, просматривая товары и узнавая цены.
Платили тут кубами, маленькими кубиками со стороной в пять миллиметров, изготовленными из меди и серебра. Возможно, что кубы были и золотые, но тут не тот уровень товаров, чтоб люди рассчитывались золотом. Носили их как правило в похожих на спичечные коробки деревянных пеналах, которые соответственно вставлялись в кожаные подсумки, подвешенные к поясу, очень похожие на подсумки для обойм пистолета в родном мире Никиты.
Определившись со средствами платежа, он ненадолго покинул рынок и, неплохо устроившись на берегу реки, принялся преобразовывать любимые гвозди.
Процесс преобразования был отработан, а вот кинетическая ковка и нарезание в размер потребовало освоения. Как бы там ни было, но через пару часов никто уже не мог назвать его бессребреником.
Дальше гулять было уже интереснее, по крайней мере в плане покупок.
***
Постепенно обрастая обновками, он практически перестал привлекать к себе внимание, разве только молодухи за прилавками бросали на него заинтересованные взгляды, всё-таки, парень он рослый, и вообще.
Овощей и фруктов в продаже не было. То ли пока не сезон, то ли у всех всё свое, хотя зерно, крупу и муку в продаже он видел. В основном торг предлагал ремесленные товары, и Никита сделал пару кругов вокруг предложенных к продаже сундуков. Желание иметь стазисный ларь он имел давно, но парень, в одного тащащий куда-то подальше от города такую большую покупку, явно вызвал бы лишние вопросы, по крайней мере в светлое время суток.
Вволю накружившись на торге, он направился к городу, который начинался минутах в десяти ходьбы строительными площадками, и Никита залип, смотря, как мастера тешут и обстругивают брёвна, как каменщики выводят кирпичом цоколь дома, как разгружают привезённый откуда-то красный кирпич.
Поплутав между стройками порядка часа, Никита подумал, что без подъёмного крана и бетономешалки возведение приличного дома как минимум тяжёлый труд. Сам он стройкой никогда не занимался, если, конечно, не считать пару тренировок по строительству блиндажей из древесных палок с помощью сапёрной лопатки (шутка).
Как бы там ни было, а не имея гражданской специальности он будет сильно выбиваться среди местных. И что делать? Поискать варианты армейской службы? Вариант тоже провальный. Местные клинками орудуют с младых ногтей, а он только ножом мог что-то продемонстрировать, и не факт, что лучше, чем аборигены. Видел он у торга, детвора лет двенадцати-тринадцати на деревянных саблях друг с другом развлекалась. Он оценил, и он так не умеет. Начать брать уроки — вызвать подозрение. Палить кинетический дар? А примет ли его такого общество? Какие-то выводы делать было рано, не хватало информации, но как-то решать этот вопрос всё равно придётся. А пока ходить среди людей и слушать, слушать и слушать.
Если сравнивать с другими местами, где он ранее был, то этот город был относительно аккуратным и чистым. Посреди улиц ни куры, ни другая живность не шлялись, а для пешеходов присутствовали деревянные дорожки, набранные из расколотых вдоль тонких лесин. Видимо, на это дело выделяли вершинник, и каждый хозяин дома следил за состоянием тротуара вдоль ограды своей усадьбы. А вот проезжая часть уже ничем не отличалась от обычной сельской дороги. Местами, конечно, проступали и битые кирпичи, и собранные с огородов камни, но грязи и луж тоже хватало.