Ещё одна деталь городского убранства — резные наличники, на которых превалировала лесная тема: белки, медведи, олени, соболя и куницы. В целом видно, что дома строили старательно, только его проблемы это не решало.
***
Не прошёл Никита и сотни шагов, как к нему пристала пара мальчишек. Завёрнутые в одежду с чужого плеча мальцы смотрелись забавно. Раньше таких звали махновцами, но где оно, то раньше?
— Дядька, а дядь, ты ж с охоты?
— Ну? — многозначительно ответил Смолин.
— А тебе на постой есть у кого вставать?
— А ты знаешь, где за недорого? — поинтересовался Никита.
— Десять белок за день, чистая комната, кровать с периной и чистыми простынями. Если надо, то купальню согреем и стол накроем, только это уже за отдельную деньгу.
— Прекрасно. Давай так, проводишь меня сдать шкурки, тогда остановлюсь у вас.
— Это запросто, контора — то совсем рядом. — бойко ответил агитатор.
Заготовительная контора и вправду была совсем рядом, только порядки в ней оказались совсем не такие простые, как предполагал старший сержант. Стоило ему спросить у курящих на крыльце мужчин в зелёных шинелях «Это тут принимают пушнину?», и мир заиграл другими красками. Всего одна просьба служащего с серебряными еловыми ветвями в петлицах предъявить лицензию на заготовку пушнины, и под стволом револьвера его уложили мордой в снег и, связав руки за спиной в подмышках, отконвоировали в комнату с решётками. Перспектива ночёвки на чистых простынях улетучилась как утренний туман.
Двадцатью минутами позже в комнате появились совсем другие люди. Эти были в светло-серых мундирах с гербами княжества и фонили скрытой опасностью.
Один разместился за столом с кипой бумаг, второй, практически сверстник, с любопытством изучал самого попаданца, в особенности его обувь.
— Имя, отчество, фамилия. — прозвучал первый вопрос.
— Никита Антонович Смолин.
— Дата рождения?
— Второе апреля две тысячи третьего года. — честно ответил старший сержант, но ожидаемой реакции не последовало.
— Место рождения?
— Россия, город Путоранск.
— При каких обстоятельствах к вам попали имеющиеся у вас шкуры животных.
— Медведя я застелил сам, остальное в качестве боевого трофея.
— Какой бой имеется в виду? — наконец оторвался от записей следователь.
— Шёл ночью по реке, на меня вылетели две лайки, а потом в меня выстрелили.
— Стрелявший охотник мёртв?
— Да.
— Почему у вас два ружья, а не одно?
— Медведь убил напарника. — коротко ответил Никита.
— Медведь обладал магическими возможностями?
— Да.
— Какими?
— Когда я его разделывал, то не нашёл нанесённых ему выстрелами ран. Шкура целая, пули тоже неизвестно, куда делись, а садили мы в него как из пулемёта.
Кивнув, следователь внимательно посмотрел на попаданца.
— И как получилось его убить?
— Медведя? Случайно… В глаз попал. — нервно усмехнулся Никита.
— На карте сможете показать, где обитал медведь, и где на вас напал охотник?
— Думаю, да. Там шахта заброшенная золотоносная.
Снова кивнув, следователь вернулся в заполнению бумаг, мерно поскрипывая металлическим пером, которое периодически обмакивал в чернильницу.
Следующий вопрос был неожиданным.
— Охотник умер от кинетического удара или как-то иначе?
— Его откинуло на дерево, и когда я добрался до него, пульса уже не было.
— Сколько дней назад это было?
— Двенадцать или около того. Я шёл по реке ночами…
— Почему не днём?
— Ну, в первый раз были силы. Луна давала прилично света, и я хотел как можно быстрей выйти к людям. У нас там был конец весны, а тут зима и морозы…
— Вы же холод практически не чувствуете? — решил уточнить мужчина.
— Верно, только заметил я это не сразу. На тот момент думал, что это от волнения, и решил поспешить. Теперь будет что вспомнить. — Смолин бы потёр грудь, но руки связали со знанием дела, так что обошёлся без театральности.
— Оружие охотника где?
— Оставил в избушке. У него взял топор, медную кружку, соль, шапку, тулуп и так, по мелочи, что могло в пути пригодиться.