Пока он делал покупки, спрашивал у торговых людей кто что продаёт в городе из недвижимости. Оказалось, что пара домов из тех, что возводили этим летом, продаются, и просят за них дорого и золотом, поэтому никто не берёт.
Понятие дорого всегда было относительным. Двести кубов чистого золота по ценам земли выходили чуть больше двух миллионов российскими рублями, а это за большой кирпичный дом с черепичной крышей и несколькими печами вообще смешная цена.
Купив купеческий пояс с длинными пеналами, Никита опять ушёл в лес, где принялся к производству средств платежа основательно и с запасом.
Утром следующего дня он осматривал дом с торговой лавкой на первом этаже.
— Торговый зал, кухня, погреб, кладовые, восемь комнат, четыре печи, свой колодец во дворе, малый дом для работников, забор из смолянки, баня, туалет, птичник, стойло для скотины, большой сарай для дров. — перечислил всё, что есть в усадьбе артельный старшина.
— Дровник пустой?
— Пустой, но сухие дрова купить не проблема. Работники в дом тоже найдутся. Молодёжь из деревень охотно на службу идёт.
— И это всё двести золотом?
— Двести десять. Если надо, то выложим кирпичом дорожки, пока морозы не спустились, но это еще пять кубов золотом.
— Даю десять, но чтоб перед парадным входом тоже кирпич уложили, а то грязи нанесут…
— Торговать будете?
— Странный вопрос к человеку, который покупает дом с торговым залом.
— Верно. Значит, берёте?
— Беру.
— Фух… — невольно выдохнул артельный старшина.
— Что, вложились на свой страх и риск? — поинтересовался Смолин.
— Верно. Рискнул.
Кивнув, Никита принялся укладывать кубики в предоставленный старшиной пенал.
— Кого вписывать во владетели?
— Смоэллин. — на местный манер назвался Никита, и по финальному расчёту бумага на дом перекочевала к нему в руки.
— Могу хорошего мебельщика порекомендовать. — предложил старшина.
***
После вступления во владения началась хозяйственная суета.
Сходил на торг, договорился забить дровник сухими дровами. Только вернулся, у ворот две молодые пары, просящиеся в услужение, и как успели прознать?
Назначив оклад в тридцать серебряных каждому, нанял всех. Пока решил, что хватит, да и в доме для слуг всего две комнаты и кухня. Одного парня отправил к мебельщику, с остальными пошли на торг. Бочки под воду, кадушки и ковши для бани, утварь на кухню, продукты.
Пришли с полными руками, а у ворот уже опять люди, предлагают товар с доставкой на дом. Сервис, блин.
***
Три дня нервотрёпки с выбором товаров для того, чтоб хоть как-то обставить дом, а у самого все мысли о том, как найти родителей.
***
А в Путоранске стояли трескучие морозы, и пронизывающий ледяной ветер бросал в лица прохожих ледяную снежную пыль.
Антон Григорьевич Смолин, отец Никиты, продолжал работать сварщиком на заводе номер пять.
Дневная смена закончилась как обычно, и толпа рабочих, выйдя с проходной, выстраивалась у автобусной остановки в ожидании транспорта.
Люди прятали лица, но отца Никита узнал бы из тысячи. Тот же чёрный армейский тулуп, те же унты и меховая шапка. Рабочие люди редко меняют одежду, в которой ходят на работу.
Отец тоже прятал лицо, но записка от сына нашла щель и перекрыла ему обзор.
Рефлекторно мужчина выдернул руку из рукавицы и оторвал клочок бумаги от своего лица.
«Бать, зайди за остановку. НС.» — гласила надпись, и, выругавшись, мужчина смял бумажку в комок и выбросил на волю ветра.
— Что, Григорич, богатство привалило? — буркнул ему стоящий рядом коллега.
— Хорошо, что кирпичи не летают, Дмитрий Николаич. Пойду отолью, пока автобуса нет.
— Отлить это святое. — отозвался старый товарищ.
Протиснувшись среди массы столпившихся мужиков, он завернул за остановку. Туда же поспешила ещё одна фигура в тулупе.
— Батя, вы где сейчас живёте? — сразу поинтересовался Никита.
— На Лыжной восемьдесят три. Квартира шестьдесят семь.
— Это какой этаж, и куда смотрят окна?
— Четвёртый подъезд, второй этаж, окна на улицу, в подъезде камера. Правду говорят, что ты заложников брал, да армейский склад ограбил?
— Свистят. Я домой сунулся, а там чекисты. В меня стреляли, а я что, смотреть на это должен? Отнял оружие и ушёл обратно.
— И какие мысли?
— Вечером в шторах щель оставьте. Есть возможность слинять в нормальное место. Вещи можете не брать, всё обеспечу.
Ничего не ответив, отец поправил одежду и направился в остальную массу ожидающих, Никита сделал почти то же самое, но с другой стороны. Через тридцать секунд он уже шёл по Лыжной улице, всматриваясь в таблички с номерами домов. Оставалась малость, приткнуться в каком-нибудь месте и посмотреть в бинокль через портал.