Волейслав шёл гоголем, сдвигая перед собой рыхлый снег воздушным щитом.
Мельком бросив взгляд на своего сопровождающего, Никита невольно подумал, что мундир явно ещё не женат, уж слишком он выставляет напоказ свою одарённость, как будто демонстрирует товар потенциальным покупательницам. Смолин и сам то и дело бросал взгляды на проходящих по улице молоденьких девушек, только, куда ж ему здесь и сейчас играть в смотрины? Впрочем, для чего он вообще сейчас это обдумывает?
— Волейслав! — снова позвал его землянин.
— А?
— А как эта деревня называется? — решил «подколоть» его Никита.
— Ну, ты загнул… Какая ж это деревня?! Тут народу знаешь сколько проживает?
— Сколько?
— Семь тысяч! — не улавливая сути подначки, ответил мундир. — Это город Тамишев. — пояснил он.
— А столица здешняя как величается? — подавив улыбку, продолжил задавать вопросы Смолин.
— Новгород.
— А до него нам сколько добираться?
— Шестнадцать дней, если на санях ехать.
— А ещё какие варианты? — с непониманием спросил землянин.
— На лыжах. — буркнул в ответ спутник.
Торговая лавка, в которую привёл его Волейслав была далеко от центральных улиц. Тем не менее, ассортимент в ней был весьма неплох, и за пять кун Никита обзавёлся новыми необходимыми в дороге вещами, от ножа до вещмешка с войлочным ковриком и шерстяным одеялом. А потом они дошли до дома Волейслава и, затопив банную печь, принялись носить в баню воду.
Металлических вёдер в Гардарии ещё не делали, поэтому переноска воды от колодца до бани стала сродни неплохой тренировке. Тем не менее через пару часов они, довольные, разместились на полка՛х, наслаждаясь сухим горячим паром.
***
Дом Можжевеловых был небольшим, но достаток в нём, по здешним меркам, присутствовал. Да и как иначе, если искра дара присутствовала не только у Волейслава, но и у его отца и сестёр. Уж в какой мере даром владели сёстры, Никита не знал, но то, что в доме ни пылинки, сразу бросалось в глаза.
А вот папаша мундира, сразу было видно, что мужчина непростой. Несмотря на то, что у него плетью висела левая рука, с хозяйскими заботами он управлялся сноровисто. По крайней мере наблюдать за тем, как мужчина воздушными лезвиями нарезал на чурки трёхметровые брёвна берёзы, тут же магией колол их на поленья и укладывал в поленницу, было необычно. Никита поинтересовался у Волейслава, сколько ступеней одолел его отец, оказалось четыре, но вот так вот оперировать даром можно было уже и на второй ступени. Теперь было понятно, что при живом примере Волейслав имел стимул подставляться под выстрел. Отец явно рассказывал ему с детства, как преодолевать ступени, на что настраиваться, и какие результаты это принесёт. Ещё бы самому как-то суметь развить полученный от медведя дар…
***
После ужина ему постелили в комнате Волейслава. Правда, спать пришлось не на кровати, а на большом сундуке, но тут уж особого выбора не было, не в камере и ладно. Войлочный коврик, тулуп и шерстяное одеяло для мягкости, вещевой мешок как подушка, а с учётом того, что он забыл, как мёрзнут, то накрываться чем-либо смысла не было.
Сразу спать никто не собирался, и уже Волейслав засыпал Никиту массой вопросов про его мир.
Смолину отвечать было не в тягость, и он рассказывал чуть ли не до середины ночи, а по утру тихо улыбнулся, видя у его младших сестёр красные от недосыпа глаза. Не спали девчули, подслушивали.
***
Утром встали по крику петуха. Женщины выдали в дорогу собранный вещевой мешок со снедью, и, распрощавшись, мужчины поспешили к реке, по которой и пойдёт торговый обоз в ближайшие города и сам Новгород.
***
— Волейслав, а речку-то эту как величать? — поскрипывая на каждом шагу снегом, поинтересовался Смолин.
— Тать. — коротко ответил мундир.
— У нас тать — это разбойник. — удивившись названию, проговорил Никита.
— Так и есть. Торговые караваны зимой по реке идут, а тати их на крепость пробуют. Поэтому и Тать.
— Так что, значит… На нас могут по дороге напасть?
— Могут. Жадных до чужого добра много, так что такой ситуации исключать нельзя.
— Прекрасно!.. — скептически прокомментировал услышанное Никита, сожалея, что остался безоружным.
— По ружью своему печалишься? — уловив суть, поинтересовался мундир.
— Ну, да. Обидно будет, если оно татям достанется, а мне и отбиться нечем.
— Не достанется, оно ж не караваном отправлено, а спецпочтой.