— Проводи господина в двадцать четвёртую, — проговорила женщина.
Тиделия поклонилась и направилась к лестнице.
Лодка имела большую жилую надстройку. Номера располагались на втором и третьем этажах, внизу клиенты только выбирали девушек, а также могли выпить, перекусить, послушать музыку и полюбоваться танцами. До меня доносились звуки какого-то струнного инструмента. Пахло цветами и благовониями.
Поднявшись по лестнице, Тиделия провела меня в самый конец коридора и с поклоном указала на комнату с цифрами «два» и «четыре».
— Спасибо, сладкая, — сказал я и, толкнув дверь, вошёл.
В комнате царил полумрак. Горел десяток свечей, расставленных на полу вдоль одной из стен. В центре располагалась кровать, завешенная прозрачным балдахином, но девушки нигде не было. Я огляделся в лёгком недоумении. Неужели Руши не предупредили о том, что я приду?
— Ау! Есть кто дома?
Я прошёлся по комнате, прислушиваясь, но из-за двери, ведущей в ванную, не доносилось ни звука. Казалось, номер пуст. Может, Тиделия что-то спутала, и Руши ждёт в другой комнате? Да нет, вряд ли. Как такое вообще может быть в игре?
Я подошёл к двери ванной и постучал. Она тотчас открылась, и моим глазам предстала девушка с великолепной фигурой, которую было нетрудно рассмотреть благодаря чисто символической одежде. Рыжие волосы крупными локонами обрамляли точёное личико. О, да!
Не теряя времени, Руши положила ладони мне на грудь и слегка толкнула, возвращая в комнату. У неё оказались на удивление сильные руки. При этом она смотрела в глаза, едва заметно улыбаясь. От неё пахло дорогими духами, в которые явно были добавлены афородизиаки. Я почувствовал, что быстро возбуждаюсь, и руки сами собой легли девушке на талию. Ощутив упругость её роскошного тела, я сделал глубокий вдох, и голова слегка закружилась. В этот миг Руши повела плечами, и прозрачная накидка соскользнула с неё на пол. Девушка осталась в одних золотых украшениях.
— Привет! — прошептала она, глядя в глаза. Её собственные были точно огромные сапфиры. — Ты храбрый воин?
— Да, — не стал отпираться я. — Очень храбрый. Даже немножко отчаянный.
— И ты устал после очередной битвы?
Тонкие руки гладили меня, так что мне захотелось побыстрее раздеться, чтобы почувствовать эти прикосновения.
— Немного сил осталось, — ответил я.
— Хватит, чтобы взять мою крепость? — лукаво улыбнулась Руши.
— Думаю, наскребу немного.
Руши обвила мою шею руками и нежно поцеловала. Губки были мягкие и тёплые. В ноздри мне с новой силой ударил аромат волос, тела и духов. Волшебное сочетание!
— Я мечтала о таком сильном воине! — прошептала девушка.
Я поднял руку и провёл по медным волосам. Заодно потрогал ушки. Они были просто прелесть. Маленькие и круглые.
— На тебе столько одежды! — игриво пожаловалась девушка. — Не хочешь её снять?
— Очень даже! — признался я.
— Так давай скорее!
Меня не нужно было упрашивать. Я быстро разоблачился, подхватил Руши на руки и уложил в кровать. От простыни пахло цветами: наверное, проститутки подкладывали лепестки в постель.
Руши обхватила меня ногами и изогнулась, подставляя шею и грудь для поцелуев.
— Люби меня, господин! — горячо прошептала Руши, зарываясь пальчиками в мои волосы. — Так, словно я твоя единственная!
Я жадно сжал изящное тело девушки.
— Подожди! — она ловко выскользнула из-под меня. — Ложись на спину! Ты устал, а я полна сил.
Я послушался, конечно. Руши заняла позицию между моих ног. Она встала на четвереньки, оттопырив попку, так что мне были видны два округлых полушария. Тонкие пальчики слегка обхватили торчащий член, а затем немного сжали его. На губах девшуки появилась очаровательная улыбка. Высунулся остренький язычок, которым она провела по головке. Затем девушка обхватила её губками, не сводя с меня глаз. Руши начала двигать головой, постепенно беря член всё глубже. Ощущения были космические! Наконец, она насадилась до самого основания и задержалась так на несколько секунд. А потом всё повторилось с начала. Так продолжалось минут десять. Иногда мне казалось, что я вот-вот кончу, но это была лишь иллюзия. Девушка доводила меня до предела и сбавляла темп. Она прекрасно чувствовала партнёра.
— Нравится? — спросила Руши, выпустив член изо рта.
От головки к губам протянулась тоненькая, блестящая ниточка слюны.
— О, да! — просипел я.
Руши снова накинулась на мой член. Теперь она облизывала его со всех сторон, иногда слегка прикусывая, водя язычком по основанию головки и засовывая его в дырочку. Не остались без внимания и яички. Руши умудрилась даже запихать в ротик оба сразу и покатать их там языком.
Почувствовав, что должен немедленно трахнуть её, я взял девушку за волосы и снял рыжую голову с члена.
— Давай сзади!
— Как скажешь, господин! — Руши мигом развернулась и слегка поводила попкой.
Впрочем, мне специального предложения не требовалось. Поднявшись на колени, я сходу засадил ей до самого основания. Член легко проскользнул в горячую мокрую дырочку, а лобок упёрся в мягкую попку. Руши застонала и выгнулась. Её тяжёлая грудь коснулась сосками простыни. Я начал яростно трахать её. Это было потрясающе!
Руши подмахивала изо всех сил. Чувствуя приближение оргазма, я вытащил мокрый от смазки член.
— Давай в ротик!
Девушка быстро развернулась и схватила губками мой агрегат. Она стояла на четвереньках, активно отсасывая. Я взял её за ушки и через несколько секунд с силой натяул так, что лобок упёрся в носик. Руши обхватила меня за ягодицы, притянув к себе. Сперма выплеснулась из меня с неимоверной силой, попав девушке прямо в горло. Мы стояли слившись, пока я не спустил всё до капли. Отпустив Руши, я повалился на простыни. Девушка улыбнулась и вытерла мокрые от слюней губки ладошкой.
— Ты доволен, господин? — пропела она.
— Не то слово, детка! — честно ответил я. — Не то слово!
Покинул бордель я обновлённый. Просто лёгкость какая-то была во всём теле. Ни опыта, ни здоровья мне за потрахушки почему-то не прибавили, но я ни капли не жалел об этом. Надо сказать, Руши оказалась просто чудом. Один её отсос стоил того, чтобы отправиться с охотниками мочить горобыков — не говоря уж про всё остальное.
Но развлечения развлечениями, а надо было и делами заняться. Никакой пользы в плане поиска пасхалок мне посещение борделя не принесло. Похоже, Виллафрид просто любил секс. И я его не осуждаю. Но ассоциация прошла вхолостую.
Я хотел поехать к Сергею, чтобы приобрести кое-что полезное, а заодно прокачать плазменный резак, если хватит денег, так что завёл мотор и отправился в Базарный квартал.
Ехал новым маршрутом, поэтому увидел ещё один район мегаполиса. Он выглядел непривычно: чистые улицы, освещённые окна домов, рестораны, кафе, витрины. Много неоновых трубок и разноцветных пульсирующих вывесок. Правда, судя по всему, и здесь люди редко селились выше пятого-шестого этажа. Несмотря на поздний час, народу было много. Меньше, чем в Базарном квартале, но всё равно прилично. Я даже видел процессию разряженных мужчин и женщин, нёсших насаженные на палки черепа, украшенные искусственными цветами, но не понял, праздник это был или похороны. Впрочем, могло быть и то, и другое.
Сбросив скорость, я из любопытства последовал за этим странным шествием, и оно привело меня к храму: здание в виде зиккурата стояло на большой площади, украшенной цветами, неоновыми трубками и лентами. Повсюду виднелись скелеты, сделанные из папье-маше и одетые в чёрные фраки и цилиндры. Нарисованные зубы сжимали толстые сигары.
Над входом в храм красовалась мерцающая огоньками надпись: «День не вернувшихся в игру». Я заглушил мотор и вылез из тачки. Звучала музыка, отовсюду доносились пение и смех. Мимо меня пронеслись танцующие пары. Мужчины и женщины разрисовали лица в виде черепов. Первые носили широкополые шляпы, вторые — пышные венки из алых цветов. Пройдя мимо празднующих, я подошёл к дверям храма. По обеим сторонам возвышались статуи сфинксов с бородатыми лицами. Справа стоял чернокожий жрец в длинной серой тоге, расшитой серебром около ворота. Его шею украшали нитки крупных деревянных бус, а в руках он держал толстую пятнистую змею. К нему подходили люди и, назвав унганом, принимались что-то быстро говорить. Видимо, излагали просьбы. На меня никто особо не обращал внимания. Я заметил, что не все посетители праздника были в гриме — наверное, как и я, забрели из любопытства.