— Ты не можешь так поступить! ИУДА!!!
Иуда застыл на месте и, повернувшись ко мне, покачал головой.
— Нет, брат. Это ты — Иуда, — он поднял руку и сорвал со своих волос ленту. Длинные каштановые пряди рассыпались у него по плечам, совсем также, как носил их я, будучи Пророком. — А я — Пророк Каин. Я — предсказанный Пророк Ордена. И мне нужно готовиться к священной войне.
С этими словами Иуда вышел, захлопнув за собой дверь, и камера погрузилась в темноту. Он бросил меня одного. Предал собственного близнеца. Своего брата. Единственного родного ему человека…
— ИУДА!
Эпилог
Флейм
Раздался стук в дверь. Распахнув ее, я увидел стоящего на крыльце АК. Не говоря ни слова, он протянул мне две маленькие коробочки и одну большую. Взяв их в руки, я почувствовал, как внутри у меня все сжалось от волнения.
АК откашлялся.
— Здесь всё, брат. Удачи тебе, ладно? — ухмыльнулся он и, помахав мне рукой, вернулся к себе в дом.
Не успел я закрыть дверь, как из ванной вышла Мэдди. И я, блядь, замер. Увидев ее, я непроизвольно сжал в руках коробки.
На ней было длинное белое платье без рукавов. Ее длинные черные волосы волнами струились у нее по спине, спереди с обеих сторон волнистые локоны были заколоты цветами.
От моего пристального взгляда Мэдди покраснела.
— Мэдди, — прохрипел я.
Пригладив руками платье, она спросила:
— Я нормально выгляжу?
— Ты выглядишь просто потрясающе.
Мэдди опустила глаза, затем взглянула на меня из-под длинных черных ресниц.
— Это глупо, но мне хотелось одеться соответственно случаю. Мне…
Она сглотнула и, нервно сжав руки, сказала:
— Мне хотелось быть для тебя красивой этим вечером. Когда мы это сделаем. Когда свяжем себя этими узами.
У меня из груди вырвался стон, и я ответил:
— Для меня ты всегда красивая.
— А ты — для меня, — ответила она.
Я взглянул на свои кожаные штаны, ботинки, байкерский жилет и нахмурился. Я был одет как всегда.
Мэдди подошла ко мне и улыбнулась. Указав на зажатые у меня в руках на коробки, она спросила:
— У тебя есть все, что нам понадобится?
Я кивнул, и Мэдди протянула мне руку.
— Ну что, пойдем?
Сердце выпрыгивало у меня из груди, но я вышел из дома и направился вслед за Мэдди в лес. Было темно и холодно, но я видел лишь идущую впереди Мэдди и ничего не чувствовал. Вообще-то, я почти не заметил, как мы добрались до реки.
Отпустив мою руку, Мэдди повернулась ко мне лицом.
— Мне нравится находиться рядом с водой. Я так много времени провела взаперти, что просто обожаю звук журчания ручья и запах свежего воздуха. Я... я не могла придумать для этого лучшего места. Мэдди показала на небо.
— Ночь тоже ясная. На небе ни облачка. Звезды и Луна выглянули посмотреть.
Но я не потрудился поднять глаза. Какие нахрен звезды и Луна, когда у меня есть она? Я не мог отвести от нее взгляда.
Я едва мог дышать.
Я едва мог дышать, зная, что это гребаный день нашей свадьбы. Или, по крайней мере, нашей версии.
Я попросил ее выйти за меня замуж несколько дней назад. Я знал, что сделал это неправильно. Но я только что был с ней, и Мэдди, как всегда, украла мое гребаное сердце, и мне вдруг стало ясно, что она должна принадлежать мне полностью. Она — мне, а я — ей…
***
Мы лежали в постели, я держал Мэдди в объятьях, ее голова покоилась на моем плече. Ее учащенное дыхание стало глубоким и размеренным, стало ясно, что она засыпает. Положив руку мне на грудь, Мэдди тихонько вздохнула, и тут я понял, что мне этого недостаточно. Мне хотелось больше того, что у нас было. Хотелось всего. Мне было необходимо заполучить ее всю без остатка. Сделать ее своей.
Глубоко вздохнув, я перекатился на бок, и Мэдди соскользнула с меня. Она удивленно распахнула свои сонные глаза, а я взял ее за руку и выпалил:
— Я хочу на тебе жениться.
Мэдди затаила дыхание. Ее зеленые глаза стали огромными. Спустя некоторое время она сглотнула и тихо прошептала:
— Правда?
Я кивнул, затем помотал головой, пытаясь объяснить свои чувства. Я коснулся рукой ее лица и сказал:
— Мне нужно, чтобы ты стала моей. Чтобы ты целиком и полностью принадлежала мне. Чтобы ты стала Мэдди Кейд. Мне нужно знать, что ты никогда меня не бросишь.
Мэдди по-прежнему молчала, поэтому я поднес к губам ее безымянный палец и поцеловал. Но затем, она положила руку мне на щеку и сказала:
— Флейм, мое сердце замирает от счастья от одной только мысли, что я могу стать твоей женой. Но мы не придерживаемся никакой веры. И... и я не смогу стоять перед твоими братьями и моими сестрами на свадебной церемонии. Только представлю себе, что окажусь в центре внимания, и меня охватывает такой ужас, что мне становится тяжело дышать. Не думаю, что смогу это сделать. Даже заговорить и обручиться с тобой перед чиновником. Боюсь, что не справлюсь с чем-то подобным.