В последний раз посмотрев на Мэй, я развернулся, затем услышал:
― Райдер?
Я закрыл глаза из-за звука этого имени, потому что в этот момент я бы отдал все, чтобы снова стать этим парнем. Я оглянулся: Мэй поднялась на ноги в жилете с надписью «Собственность Стикса», из-за которого ярость снова взбунтовалась во мне. Ее черные волосы развевались от ветра, проникающего в щели здания, и я подумал, что она никогда не была прекрасней.
― Для тебя все еще есть надежда, ― сказала она дрожащим голосом.
Я невесело рассмеялся и покачал головой.
— Это правда, ― продолжала. ― Дорога к твоему искуплению еще впереди. ― Она указала на своих сестер. ― Наша свобода только начало. ― Она провела рукой по своему животу и добавила: ― Но на самом деле ты не тот мужчина, которым пытаешься стать. Потому что настоящий ты лучше.
Из-за ее слов мое сердце пропустило удар, но я просто развернулся и покинул мельницу без ответа.
Подойдя к наемникам, я сказал:
― Мужчины приедут забрать женщин. Наш фургон полон.
Я заметил, что они нахмурились, и один шагнул вперед, сказав:
― У тебя есть деньги? Сделка была в том, что вы заплатите за доставку.
Зная, что нам нужно скорее убираться отсюда, я молился Господу, чтобы он простил меня за то, что я сейчас сделаю:
― Мужчины, которые приедут, заплатят. Получите деньги, когда они заберут девушек. ― Внезапно в моей голове всплыл образ Флейма. Если сестра Мэдди была его сучкой, этих мужчин ждет смерть.
Мужчины кивнули, поверив каждому слову. Я запрыгнул в фургон, водительское сиденье было пустым.
Я даже не оглянулся, когда вырулил на грязную дорогу. Я не оглянулся на мужчин, которых оставил на верную смерть. И я не говорил с Иудой, братом Лукой или ребенком, всю дорогу до общины.
Впервые за двадцать четыре года я ненавидел Иуду.
21 глава
Флейм
Я чувствовал, что что-то не так.
Сидя возле окна, у которого всегда сидела Мэдди, я чувствовал, что-то не так. Прошло два часа, затем три, потом четыре. Когда наступила ночь и я больше не смог смотреть на ее рисунок, где мы обнимаемся, я понял, что случилось что-то, бл*дь, серьезное.
Больше не в состоянии просидеть и минуты в доме, я надел жилет, взял ножи и направился к двери. Зайдя в сарай, завел байк и поднимал пыль всю дорогу до нашей территории.
Было тихо. Никакой музыки или разгуливающих шлюх. Соскочив с байка, пронесся через входную дверь, обнаружив, что все братья стоят в гребаной тишине. Я сразу же посмотрел на АК, Викинга, Хаша и Ковбоя, нахмурившись. Они должны были уехать на дело. И еще рано было возвращаться.
Затем заметил, что през и ВП стоят перед всеми. С их лицами было что-то не так. А Кай расхаживал туда-сюда, выругиваясь и закуривая. Его светлые волосы были растрепаны.
Пламя начало разгораться, заполняя мою кровь. В помещении было слишком тихо. Слишком, бл*дь, тихо.
Вытащив нож, я снова оглядел всех и на этот раз братья меня заметили.
— Бл*дь! — выплюнул Кай. Стикс спокойно выпрямился.
Я переводил взгляд с брата на брата — Тэнк, Смайлер, Булл, През, Кай, Хаш, Ковбой, затем на АК и Викинга.
АК запустил пятерню в свои темные волосы и сделал шаг вперед. Тэнк схватил его за голову и покачал головой. АК вырвался.
— Я должен, бл*дь, ему сказать.
АК шел ко мне. Я считал его шаги, затем выплюнул:
— Что, на хрен, не так?
АК тяжело выдохнул и сказал:
— Твоя малышка, брат. Мэдди и сестры исчезли из церкви. Кай вернулся за ними, когда его старуха не позвонила, и там было пусто. Пастор, сучки, малолетка — все исчезли. Мы думаем, что их похитили. Вот почему нас отозвали с дела раньше. Мы неслись сюда со всех ног, на случай, если нужно будет нанести кое-кому визит. И мы, бл*дь, знаем кто это. Клан или библейские у*бки.
— Нет, — прошептал я, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди. Мышцы моего тела напряглись, когда я продолжал думать о его словах. Мэдди. Моя Мэдди. Церковь. Сраная церковь. Они сделают ей больно. Сделают ей больно, как умеют только они.
— Они сделают ей больно, — зашипел я, и меня начало трясти. — Они забрали ее у меня. И сделают ей больно.
АК отступил, и я увидел, как все братья смотрели на меня. Все глаза были прикованы ко мне. Насмехаясь надо мной.
Но злость уже взяла меня в свой плен. Я стиснул руки в кулаки, в то время как тело наполнилось пламенем, запрокинул голову назад и заревел нечеловеческим голосом. Но этого было мало, пламя становилось горячее, мое тело казалось горячей лавой.