— Да, брат-близнец Хардина. — ответила его мама.
— И где он сейчас? — я пнула Софию под столом, но она лишь хмуро и с вопросом посмотрела на меня и отвернулась.
— Он погиб, когда ему было шестнадцать, — печально сказала она, а её взгляд стал каким-то отсутствующим. — В автокатастрофе.
Я протянула руку через стол, чтобы взять Карлу за руку, показывая тем самым свою поддержку. Я просто хотела показать, что я рядом, что она не одна. Я знаю, как порой это нужно. Но она отшатнулась от меня и закрыла лицо руками. А потом начала плакать и кричать на всё кафе.
Все сразу повернулись, чтобы посмотреть на нас, а я попыталась успокоить маму Хардина, но у меня ничего не получалось. Её крики было трудно разобрать. Я пыталась говорить с ней, приобнять, но у меня ничего не получалось.
— Ей нужно увести отсюда, — громко сказала София.
Я помогла миссис Стоун встать, начала толкать ее к выходу. Она почти не шла. Всё хваталась за меня и чуть ли не падала. Мы вышли на улицу, и я надеялась, что здесь ей станет лучше, но ничего не помогало. Она упала на асфальте на колени, и начала еще сильнее плакать и кричать.
Я увидела, что София с нашими вещами и сумками выбежала на улицу.
— Нужно отвезти ей домой, — сказала я. Она кивнула и пошла ловить такси. — Всё хорошо, — пыталась я успокоить Карлу. — Всё в порядке, вы в порядке.
— Мой мальчик… — плакала она. — Мой бедный мальчик… мои малыши… они же… он не виноват…
— Всё хорошо, — повторяла я.
Я не могла понять смысла слов миссис Стоун. Она что-то продолжала повторять про своего мальчика и про то, что он не виноват. Я никак не могла её успокоить. В такси Карла продолжала плакать у меня на плече и что-то бормотать про себя. Я не знала, что мне делать, поэтому послала Хардину сообщение. Но я не хотела сильно волновать его.
Вскоре мы подъехали к дому. Я помогала маме Хардина подняться наверх, она едва могла стоять на ногах и вся тряслась. В квартире Хардина я повела её в комнату, чтобы она могла прилечь и отдохнуть, но как только она пересекла порог начала кричать.
— Нет! Нет, я больше не могу! — кричала она, а я не могла понять, что еще произошло. — Всё должно быть не так! Не так!
— Карла, — позвала я её. — Что случилось? Скажите мне, прошу.
— Всё должно быть не так, — я проследила за её взглядом и заметила, что он был направлен на старую гитару Хардина, что постоянно стоит в углу на подставке.
— Хардин звонит, — сказала София, появившись в комнате.
— Иди наверх, — ответила я и взяла из её рук телефон.
— Но…
— Не спорь, — шикнула я. Соф недовольно посмотрела на меня, а потом развернулась и быстро выбежала из квартиры. Я знаю, что у Софии мог начаться приступ, если она будет смотреть на всё это, поэтому пыталась оградить её от всего этого. — Да, — сказала я, когда приложила телефон к уху.
— Что с ней? — сразу спросил Хардин.
— Я не знаю… она говорит неразборчиво, я ничего не понимаю.
— Где она?
— В твоей комнате.
Я заглянула в комнату Хардина и увидела, что его маме стало лучше. Кажется, она спала, лёжа на кровати Хардина. Сейчас она была умиротворённой и спокойной. И не скажешь, что еще недавно она кричала и плакала, готовясь крушить всё.
— Я скоро буду, — бросил Хардин и отключился.
Я еще раз посмотрела на маму Хардина. Она была спокойной, и я решила оставить её одну, пока не услышала, как она звала кого-то.
— Алекс? Где ты?
24. Хардин.
Я был в панике. И такого не было уже давно. Больше всего сейчас хотелось что-нибудь разбить или кого-нибудь ударить. Но я понимал, что сначала мне нужно узнать, как мама, а уже потом можно бить и крушить всё вокруг, пока не станет легче.
Пока я шёл домой, я не мог понять, что случилось. У мамы уже давно не случалось приступов. Врач говорил, что она полностью оправилась, что была здорова. Конечно, некие выбросы могут случаться, но очень редко и вероятность мала. Она же больше двух лет уже не принимала таблетки. И всё было хорошо. Так что же могло случиться в Торговом Центре? Глупо было гадать. Нужно просто увидеть маму и поговорить с Лидией. Сомневаюсь в том, что она могла что-то такого сказать или сделать. Лидия была идеальна. Мягкая и нежная. Она сглаживала любую ситуацию.
Я быстро поднялся по лестнице к своей квартире и вбежал внутрь. Лидия сидела на диване, но при виде меня тут же вскочила.
— Она в комнате, — быстро сказала Лидс, кивнув в сторону моей спальни.
Я быстро подошёл к спальне и заглянул внутрь. Мама спала. Она выглядела спокойной, словно всё было хорошо и у неё только что не было очередного приступа. Некоторое время я просто смотрел на неё, просто вспоминал то время, когда всё было хорошо, а мне не нужно было волноваться из-за каждого её шага. Но это время давно ушло. Сейчас всё не так, как когда-то в детстве.
— Алекс? — тихо позвала мама, когда я уже закрывал дверь.
Это заставило меня остановиться и снова посмотреть на неё. Её лицо нахмурилось на пару секунд, но потом на нём появилась небольшая улыбка, и она отвернулась к противоположной стене так, что я больше не мог её видеть.
— Она звала его пару раз, — сказала Лидия, которая теперь стояла у меня за спиной. Я закрыл дверь и повернулся к ней.
— Что случилось?
— Не знаю. Она… всё было нормально. Она говорила о ваших соседях, рассказывала старые истории. А потом…
— Что? — прорычал я, потому что это начало бесить меня. Она отводила взгляд, теребила свои пальцы, лишь бы оттягивать разговор и не смотреть на меня. я схватил её за плечи и сжал их. Лидия поморщилась, но посмотрела на меня.