О, Боже! Я только что первый раз признала это.
Я влюбилась в Хардина Стоуна.
Это на самом деле так. Он не просто нравился мне, как милый парень с экстравагантным чувством юмора и израненной душой. Я была безумно влюблена в него. В его милые улыбки, в его подшучивания надо мной, в его привязанность к брату, в его игру на гитаре и в то, как много он вкладывает в свою мечту. Он был замечательным парнем. Он был больше, чем просто замечательный. Жаль, что не все видели, какой Хардин на самом деле. Что за всем этим алкоголем, беспорядочными связями и грубостью он просто скрывал то, как сильно тосковал по своему брату.
Я не знала, что мне с этим делать. Сомневаюсь, что Хардин мог чувствовать то же самое ко мне. Я не была девушкой, которая привлекала внимание парней. В особенности таких, как Хардин. Он был красивым, мужественным, уверенным в себе и в том, что может заполучить любую девушку. Я же была той, кто предпочитала прятаться в своей скорлупе перед телевизором, под одеялом и с ведёрком мороженного.
Я чуть не закричала, когда услышала, как дверь открылась. Схватившись за сердце, я повернулась к двери и заметила там Софию.
— Чего ты так пугаешь? — спросила я, подходя к ней.
— Какая ты дёрганная сегодня, — улыбнулась она, снимая пальто.
— Это не смешно, — я скрестила руки на груди, а потом спросилан стараясь сделать так, чтобы мой голос не выдал моего нетерпения. — Как прошло?
— Что прошло? — невозмутимо спросила София, снимая сапожки.
— Перестань издеваться, как прошло свидание?
— А тебе прямо так интересно?
Я поджала губы, раздумывая об ответе.
— Ну, я надеюсь, что всё прошло хорошо, и Хардин вёл себя достойно.
— Поговори с ним об этом, — сказала София, когда пошла в мою комнату. Я сразу побежала за ней, потому что не могла понять, как трактовать её слова.
— Что это значит?
— Это значит, что он живёт на этаж выше, поэтому ты можешь просто пойти наверх и поговорить с ним, а я хочу принять ванну и лечь спать, — улыбнулась она и скрылась за дверью.
Я не могла понять, как это можно принять. Не могла понять её поведение. Это значит, что всё было безумно хорошо и они хотят сходить на еще одно свидание, но не знаю, как я отнесусь к этому? Чёрт, это причиняло боль. Но такой исход событий у меня был. Как я и сказала Хардину, я продумала любой вариант и пути решения при нём. Это был самый невероятный для меня, вариант номер шесть. Их чувства стали взаимными. Пути решения: Разрешить им, поговорить с Хардином, и попросить его быть предельно нежным и аккуратным с Софией.
Я вышла из квартиры и побежала к Хардину, решая, что это лучше не откладывать.
Он открыл мне сразу после того, как постучала, а я попыталась справиться со своими чувствами, потому что он был очень красивым. Чёрная рубашка и чёрные джинсы очень шли ему. И как можно быть таким красивым?
— Спасибо, Бэмби, — усмехнулся он.
— Эм, я хотела поговорить… — покраснела я, запинаясь. — Что бы ни произошло между вами с Софией, я рада за вас. И не против, но очень прошу тебя быть с ней предельно осторожным…
— Что она сказала тебе? — нахмурился он.
— Ничего, но я подумала, что, скорее всего, вы…
— Не хочешь поговорить об этом? — сказал он, отступая, а я прошла в квартиру.
— Ладно, и как всё прошло? О чём вы говорили? И она что-нибудь сказала про еще одно свидание? А ты?..
— Как много вопросов, — рассмеялся он. — Идём.
Хардин сел на диван, а я пустилась рядом с ним.
— Ты когда-нибудь играла в «Я никогда не…»?
— Нет, но слышала, — я бросила взгляд на стол, где стояла бутылка текилы, две рюмки, соль и нарезанный лимон.
— А текилу пила? — я лишь покачала головой. — Хорошо, тогда сегодня мы убьём двух зайцев одним махом. Я бы сказал даже трёх, — усмехнулся он.
— Что это значит? — мне никак не удавалось понять, чего он хочет. Почему он ходит вокруг да около, но никак не может поговорить со мной об их с Соф свидании?
— Вот тебе условие, — сказал он, разливая по рюмкам текилу. — Ты выпьешь со мной и сыграешь в игру, а потом я отвечу на все твои вопросы.
— Нечестно!
— Честно, — сказал он, когда дал мне одну рюмку. — Смотри, как надо делать. Сначала посыпаешь на руку немного соли, — он взял солонку и насыпал немного. — Потом слизываешь и запиваешь, — он сделал, как сказал и взял кусочек лимона, чтобы закусить. — И ешь лимон.
— Вроде не сложно, — я с сомнением смотрела на содержимое моей рюмки.
— Тогда начнём. Я первый. Я никогда не читал «Гордость и предубеждение», — усмехнулся он.
— Это нечестно, ведь очевидно же, что я читала.
— Так ты читала? — издеваясь, спросил он с улыбкой. Я закатила глаза и посыпала на руку соль, а потом выпила. Текила сразу обожгла горло, а лимон заставил еще сильнее поморщиться.
— И так. Я никогда не курила травку.
В эту игру могут играть двое.
Хардин выпил свою рюмку и снова наполнил наши.
— Я никогда первым не признавался в своих чувствах.
Я не знала, как это расценивать. Но я признавалась в своих чувствах. К Лукасу. Хотя теперь я всё больше и больше сомневаюсь в том, что эти чувства были настоящими, а не тем, что я просто пыталась себе внушить.
Но всё равно я признавалась, поэтому выпила, а глаза Хардина полезли на лоб.
— И кто же он?
— Мой хороший друг. Мы учимся в одном университете. Я полюбила его еще в самом начале, но долго не могла признаться. Когда всё же сделала это, он отверг меня.