Но, судя по довольной ухмылке на лице Коллинза, я просчиталась.
– Ну почему же, не все у меня такое уж пустое. Да и кое-чем гигантским могу тебя удивить, – он указал взглядом на свою ширинку. – Проверь сама, если хочешь, – добавил он, довольный собой.
Мои щеки вспыхнули, и Томас прикусил губу, сдерживая смех: он своего добился – смутил меня. Я в ужасе зависла на несколько секунд.
– Ты отвратителен.
– Мне это говорили не раз, – признался он.
Ошарашенная таким ответом, я задумалась, как бы еще его осадить, но потом решила не ввязываться в эту сомнительную игру. Хватит. Он и так прилично попил моей крови. Лучше сосредоточиться на более важных вещах.
Я достала из сумки все необходимое для занятий и стала с энтузиазмом обустраивать учебное место: открыла ноутбук, рядом положила новый блокнот для записей и черную ручку, слева поместила пачку салфеток, справа поставила бутылку с водой. Навязчивую любовь к порядку я унаследовала от матери.
Томас, который все это время делал какие-то наброски, оторвал карандаш от бумаги и уставился на меня. Я с трудом сдержалась, чтобы не пихнуть его, понимая, что он сильнее меня, а вот промолчать не смогла.
– Чего уставился? – резко бросила я, не отрывая взгляда от аккуратно разложенных на столе вещей.
– В университете есть психолог, ты ведь знаешь?
У меня вновь сбилось дыхание.
– Прости? – меня не покидало ощущение, что я ослышалась.
Томас кивнул на расставленные мной предметы.
– Просто я аккуратна, в этом нет ничего плохого, – я поморгала, пытаясь сохранить самообладание.
– Это не аккуратность, а патология, – Томас поднял руки. – Я не осуждаю, просто хочу помочь: первый шаг – нужно признать проблему, а дальше само пойдет. Поверь тому, кто знает это по личному опыту.
Ладно, хватит. Какие бы там ни были проблемы у этого парня, я должна его остановить.
– Боже мой, ты слышишь себя? Ты невероятен! Нет, постой, ты еще хуже… Ты… ты… – я пыталась подобрать идеальное оскорбление, чтобы заткнуть Томаса навсегда, но такого слова, похоже, не существовало.
– Я что? – стал провоцировать он с издевательской улыбкой.
– Дурак! – выплюнула я, считая себя идиоткой.
Томас чуть не лопнул от смеха. День превращался в настоящий кошмар.
– Меня называли и похуже, – он забавно покачал головой.
Ох, в это нетрудно поверить.
– Позволь мне кое-что сказать. Я не знаю тебя, не знаю, какие проблемы тебя беспокоят. Не понимаю, почему ты решил сесть рядом со мной, хотя, очевидно, ты это сделал с единственной целью – досадить мне. Но вот-вот начнется мой любимый курс, я с нетерпением ждала его все лето, и если ты посмеешь…
– Погоди, погоди, – перебил он, распахнув глаза. – Что ты сказала?
Я непонимающе на него посмотрела, гадая, слышал ли он хоть одно мое слово.
– Что скоро начнется мое любимое занятие.
– Нет, потом.
– Что если ты посмеешь его испортить…
– Нет, раньше.
– Что я все лето ждала начала занятий?
Вот оно! Опять этот дикий взгляд!
– Черт, ты серьезно? Ты все лето ждала… – Томас в недоумении оглянулся. – Это?
Я вскинула подбородок: не позволю этому высокомерному гомункулу высмеивать мою тягу к знаниям.
– Думай что хочешь. Меня волнует только возможность спокойно посещать занятия, – отрезала я.
В аудиторию вошел профессор философии. Он заметил Томаса и закатил глаза. Как же я вас понимаю, профессор. Очень понимаю!
– Мистер Коллинз, какой неприятный сюрприз! – в голосе профессора Скотта слышалась ирония. – Знаю о вас от других преподавателей. Каким ветром вас занесло к нам?
– Никаким. Я вынужден ходить хотя бы на один курс, если хочу сохранить место в команде, – с издевкой ответил Томас, постукивая карандашом по столу. – Хотя, если честно, девушки, которые посещают ваши занятия, тоже хороший стимул.
Когда я повернулась, чтобы с презрением посмотреть на Томаса, то столкнулась с устремленным на меня взглядом. Почувствовала, что краснею, и поняла: он просто решил унизить меня на глазах у всех. Из глубины класса донеслись смешки, подтверждая мою догадку.
Но почему Томас придрался именно ко мне? Я не сделала ему ничего плохого!
Профессор Скотт не выглядел расстроенным, видимо, смирился.
– Найдите себе занятие, Коллинз, и не мешайте остальным, – просто сказал он.
Томас как ни в чем не бывало наклонился, вторгаясь в мое личное пространство. Меня окутал свежий аромат ветивера, сопровождаемый резкими нотками табака.
– Осторожно, ты покраснела слишком сильно. Люди могут подумать, что ты считаешь меня неотразимым, – прошептал он.