Все-таки умерла? И превратилась в какого-то странного темника? Вон ноги даже не касаются земли. Она, словно облачко дыма, парила в воздухе. Да и мир вокруг явно не родной. Или темники видят мир именно так?
От разглядывания своих рук Хельгу отвлек требовательный толчок, который исходил из ее груди. Там, где раньше был лишь тусклый, слабо тлеющий узел, отвечающий за обращение с алой маной из крудов, теперь горело нечто совсем иное.
Сначала Хельга приняла это за иллюзию, но чем дольше смотрела, тем яснее становилось: внутри нее бился новый центр. Живой, горячий и пульсирующий.
Сомнений быть не могло — это магический источник. О Древние боги этого мира! У нее появился собственный источник маны!
Это невозможно. Это немыслимо. Это…
Хельга покачнулась, чувствуя, как по энергетическим каналам разливается мягкое, но плотное тепло. Раньше она гордилась своим развитием. Она считала, что достигла больших высот во взаимодействии со своей энергосистемой. Но в сравнении с тем, что она чувствовала сейчас, прежние манопотоки казались теперь какими-то искусственными, словно слепленными из постороннего материала.
Теперь же они жили. Реагировали на каждый незначительный всплеск маны. Ее тело стало не просто сосудом, а частью чего-то большего.
Хельга, глупо улыбаясь, ощутила, как в ее груди рождается легкий импульс, и тут же один из каналов отозвался дрожью. Запас маны постепенно пополнялся извне. Без кристаллов. Без внешнего источника.
В эту секунду ей хотелось одновременно плакать и смеяться. В детстве, когда она только начинала познавать магическую науку, Хельга тайком завидовала истинным. Тем, кто с рождения был отмечен древним даром.
Да, они были изгнанниками, и теневые маги относились к ним с пренебрежением. Но Хельга уже тогда понимала, что это происходит из-за зависти. Магический источник бился в груди каждого истинного, как второе сердце. Они ощущали силу словно часть себя.
Тогда Хельга считала это несправедливостью — почему одни получают всё, а другим нужно побираться, вытаскивая силу из мертвых кристаллов?
Со временем детские мечты забылись. Более того, Хельга даже посмеивалась над истинными. Она гордилась, что смогла обуздать теневую магию, пусть и заемную.
Но сейчас…
Сейчас в ней ожила сила. Ее собственная. И от этого Хельге было и страшно, и радостно. Так радостно, что захотелось громко закричать, чтобы весь этот странный мир узнал о ее счастье.
Но она не успела. В тот самый миг, когда Хельга собралась открыть рот, воздух вокруг нее сгустился и задрожал, словно что-то невидимое и большое встряхнуло его.
Вокруг парящей в воздухе Хельги началось движение. Это были тени. Они вибрировали и мелькали смазанными силуэтами. С каждым мигом их становилось все больше и больше.
А потом появились голоса. Молодые и старые, звонкие и хриплые, веселые и злые.
— Ты ведь слышишь нас?
— Почему молчишь?
— Мы знаем, что ты здесь…
— Ответь нам!
— Мы можем стать друзьями!
— Если нужна помощь — только скажи!
Некоторые слова звучали настойчиво, а некоторые беззаботно.
— Ты ведь не хочешь остаться в одиночестве? — ласково прошептал кто-то особенно близко. — Ты уже с нами. Почти. Откройся…
Хельга судорожно сглотнула. Сердце — если оно у нее теперь было — глухо билось где-то в груди. Призрачные руки дрожали. Она ощутила, что ее аура стала проницаемой, тонкой, как вуаль.
— Кто вы? — наконец, вырвалось у нее. — Что это за место?
Хельга даже не узнала свой голос. Он был хриплым и слабым.
И в следующую секунду все шепоты резко оборвались. Окружающий мир на миг замер. А затем раздался многоголосый крик, переходящий в хищный вой, рвущий и вязкий.
— Она моя!
— Моё! Моё!
— Не трожь ее! Это моя добыча!
Тени взорвались в движении. Они атаковали Хельгу со всех сторон, вгрызаясь в ее ауру, словно гигантские зубастые черви в спелый плод.
Кто-то уже прорвался сквозь этот хлипкий энергетический барьер и впился, словно пиявка, в энергоканалы на руках и ногах. Хельга громко вскрикнула от боли и ужаса. Она чувствовала, как ее энергия вытекает, словно кровь сквозь раны.
От количества хищных теней перед глазами Хельги потемнело. Ее уже терзали со всех сторон. Голоса теперь не казались человеческими. Они хрипели, визжали и рычали, словно дикие голодные звери, дорвавшиеся до истекающей кровью жертвы.
Хельга пыталась отбиваться руками и ногами, но, кажется, делала только хуже. Каждый взмах руки или ноги провоцировал новый всплеск энергии, что встречалось радостными порыкиваниями и поскуливаниями тварей.