— Мне плевать на тех, кто снюхался с темными, — я постарался выглядеть раздраженным и злым. Ни намека на скорбь или грусть в интонациях моего голоса. — Трое моих первородных мертвы. Я слишком много вложил в них своего времени и сил.
Специально для лютен я говорил так, как должен был говорить маг, которому служат первородные вроде нее. Не как о близких мне существах, но как о слугах или рабах. Похоже, я снова угадал и с тоном, и с мимикой. В глазах Тикки я увидел то, чего добивался — полное понимание.
— А ты изменился, Лис, — задумчиво произнесла лютен, оценивающе глядя на меня. — Пробудил древнюю силу в себе, да еще и научился других инициировать. Старейшины у тебя на побегушках. Что дальше? Отправишься отвоевывать у Тени Брэйвинские пустоши? Говорят, там в центральном храме аурингов много всякого ценного осталось.
— Время покажет, — произнес я и положил ладонь на хищный стебель.
Мгновение — и из моей руки в энергосистему живой клетки переместился довольно крупный золотой сгусток. По стеблям пробежал яркий импульс — и энергоструктура подаренного мне Древником растения поменяла цвет.
Тикка все это время завороженно следила за происходящим. Ее кошачьи глаза при этом как-то необычно светились. Странно, но я не заметил в ее взгляде злости или гнева. Ведь, по сути, я сейчас укреплял ее узилище. Мне на мгновение даже показалось, что она любовалась этим коротким представлением. Миг — и на лицо лютен снова вернулось привычное насмешливое выражение.
— Значит, я погощу у тебя еще немного? — оскалилась она.
— Располагайся, — кивнул я на каменный пол. — Надеюсь, тебе понравится мое гостеприимство. Прогулок на свежем воздухе до Барьера не обещаю, но постараюсь, чтобы тебе не было скучно.
Сказав это, я развернулся и пошел на выход. Когда я уже был у двери, лютен произнесла своим мурлыкающим голосом:
— Не забывай обо мне надолго, Лис. Помни — добрый гость хорош в меру.
Оставив слова лютен без ответа, я начал подъем по лестнице. Ниссе и Барсука я нашел в каминном зале. Они оба сидели в креслах и о чем-то мирно разговаривали. Старый характерник при этом уже пил вино, а Итта, по своему обыкновению, протирала тряпочкой одну из бронзовых статуэток.
Заметив меня, Барсук поднял бокал и произнес:
— Начал без тебя. Будешь?
— Наливай, — кивнул я и плюхнулся в третье кресло.
Налив и протянув мне бокал, Барсук с усмешкой произнес:
— Мы тут вспоминали мой первый визит в этот замок. Любопытное у нас знакомство состоялось в тот день…
— От этих гостей одни убытки, — буркнула ниссе, не отвлекаясь от своего занятия.
Приняв бокал, я спросил:
— Судя по всему, ты уже знаком с нашей гостьей?
— Пересекались несколько раз, — кивнул он. — Хитрая и изворотливая тварь. Впрочем, как и каждая из лютен. Одни из немногих первородных, которым плевать на совет старейшин. Они полностью зависят от своих хозяев.
Я вопросительно взглянул на Итту. Правильно поняв мой взгляд, Барсук покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Ниссе, в отличие от лютен, обладает собственной волей. Она в любой момент может отказаться служить тебе. Да, она быстро умрет без твоей маны, но это будет ее решение.
Ниссе, не отвлекаясь от работы, кивала в такт каждому слову Барсука.
— Лютен же никогда не ослушаются приказа мага, которому служит, — продолжал он. — Это цена за силу, которую они принимают у хозяина. Хотя могу ошибаться. Мы мало знаем о них. Их родина — Брэйвин, край, который поглотила Тень. Когда-то мой наставник упоминал о них. Он говорил, что лютен не совсем первородные. Они, скорее, фамильяры, рожденные Изнанкой.
Барсук задумчиво покачал бокал в руке и продолжил:
— Хм… А ведь с этой теорией все не так просто. Поговаривают, что Тикка еще помнит Великую битву, после которой появилась Тень. Среди старших первородных ходят слухи, что лютен когда-то служила могущественному магу, который впоследствии погиб в той битве. С годами она растеряла свою силу. Держалась на плаву, служа разным одаренным, меняя хозяев, как перчатки. Словно пиявка питалась их жизненной силой.Кстати, я так понимаю, ты не намерен ее убивать?
— Нет, — покачал головой я. — Хотя за ней уже много долгов накопилось.
— Что бы она ни натворила, она не может сопротивляться воле хозяина, — одобрительно кивнул Барсук. — Меня ты ей показал тоже не просто так?
— Верно, — ответил я.
— Объяснишь, зачем?
— У меня уже давно имелись подозрения, что хозяин лютен кто-то из ближайших соратников Карла, — сказал я и сделал глоток из бокала. — Причем этот кто-то имеет определенное влияние при дворе. Я должен дать ему понять, что действовать против меня чревато серьезными проблемами. Это мое последнее предупреждение ему.