— Темник может в любой момент снова вернуться! — это уже Хардвик. — Чьих детей он выпьет тогда?
— Предлагаете убить невиновную? — криво усмехнулась Мадлен. — Тогда к чему был весь этот суд? Плевать вам или нет, она — посланница правителя Севера. Ее ищет вся столица.
— Значит, ты за то, чтобы просто отпустить ее? — ехидно произнес Брольд. — Носительницу древней силы? Вот темные обрадуются!
— Мы собственноручно преподнесем такой подарок врагу? — поддержал его патриарх брауни. — Даже боюсь представить, чем для нас обернется такой опрометчивый шаг.
Пока члены совета высказывались, я из полутени внимательно наблюдал за Хельгой.
Она сидела неподвижно, как статуя, только плотно сжатые челюсти выдавали напряжение. Ни дрожи, ни беглого взгляда по сторонам — воительница, которая уже готов принять любую развязку. Одинокая слезинка — единственная слабость, которую она себе позволила при воспоминании о сестре.
Когда брауни и энан начали говорить, бровь Хельги едва-едва вздернулась, и золотой отсвет мелькнул в глубине зрачка — вспышка, мгновенно погашенная волей.
Она снова выровняла дыхание и положила ладони на колени. Я мысленно усмехнулся. Хельга готовится не к оглашению окончательного приговора, а к бою. Ее энергосистема сейчас похожа на разгорающийся костер. Хельга Отважная просто так умертвить себя не даст.
Удар деревянного посоха прервал споры. В зале постепенно воцарилась тишина.
— Ауринг, — проскрипел Древник. — Теперь твое слово.
Когда я поднялся и выдвинулся из полутьмы, ледяная маска Хельги дала трещину. Она сразу же узнала меня. Ее брови сперва взметнулись, а спустя мгновение нахмурились. Девушка всем телом подалась вперед. В глазах застыла смесь злости, укора и надежды.
— Хотим мы этого или нет, — произнес я, обведя всех присутствующих долгим взглядом. — Но Хельга Отважная теперь одна из аурингов. Древняя сила выбрала ее. Этот факт мы можем только принять. Скажу больше, она не просто носительница силы древних, но и та, чьи знания откроют нам путь в Изнанку. Уверен, никому из присутствующих не нужно объяснять, что это значит для нас.
Я по очереди посмотрел на патриархов энанов и брауни.
— Но я также согласен с вескими доводами многоуважаемых патриархов. Риски чрезвычайно высоки. Именно поэтому я намерен предложить Хельге Отважной отправиться со мной в мою марку. Что скажет большой совет?
Большой совет высказался «за». Даже брауни и энан, хоть и со скрипом, поддержали мое предложение.
Когда голосование закончилось, и старейшины покинули зал, мы с Хельгой остались одни. Золотая лоза, сдерживавшая девушку, уже раскрылась и опала на пол.
— Ты… — глаза Хельги опасно сузились, когда я приблизился к ней.
— Мы должны вернуться в город до рассвета, — произнес я, протягивая ей плотный шерстяной плащ. — Кроме того, не стоит злоупотреблять гостеприимством местного хозяина. А еще я бы не отказался от бокала вина. Думаю, нам стоит отпраздновать твой новый день рождения.
Глава 18
Юг Вестонии. Городок Сэт. Побережье Срединного моря.
Полуденное солнце стояло прямо над заливом, отчего золотистые отблески на воде резали глаза. Невысокие домики прибрежного городка Сет, как обычно в эту пору, дремали, лениво поскрипывая ставнями. Если в середине последнего зимнего месяца там, в северной части Вестонии еще трещат морозы, то здесь уже в свои права вступает весна. Правда, ветер, залетавший с моря, все еще напоминает о сырых зимних холодах.
Полуденную дрему и безмятежность этого места грубо нарушил мерный топот копыт. Судя по стремительно нарастающему тяжелому гулу, приближалась как минимум дюжина лошадей, и это явно не крестьянские тихоходные клячи, и не купеческие трудяги. И даже не сынок местного барона, который иногда проезжает со своими друзьями по этой дороге в сторону Аржелеса, крупного портового города, где потом седьмицу не вылезает из борделей и питьевых заведений. Нет у барона скакунов, способных издавать такой топот. Как пить дать, кто-то из столичных аристократов скачет на своих мистралах дальше на юг по своим важным делам.
Наконец, из-за дальнего дома на главную улицу города выскочил первый всадник, а за ним еще несколько. Так и есть — кто-то из богатеньких. Вон какие кони и сбруя, глаз не отвести.
Во главе отряда, сверкая серебристыми латами и голубым плюмажом, усеянным мелким жемчугом, ехал молодой дворянин. Щеки раскраснелись, губы брезгливо поджаты. С первого взгляда на этого златокудрого широкоплечего красавца было ясно — ему явно не нравился этот захудалый городишко.