Но она не договорила. Девушки, сопровождавшие ее, словно повинуясь чьей-то невидимой команде неторопливо двинулись в их сторону.
— Время истекло, — разочарованно выдохнула герцогиня, а затем, кивнув на грудь супруга, добавила: — Прости за новые шрамы…
После ухода герцогини де Клермон и фрейлин королевы Эдуард еще несколько минут стоял у того же фонтана, смотря ей вслед. В руке он сжимал небольшой листок, который его Лулу ловко успела заткнуть за лацкан его сюртука.
Уже дома, сидя у камина, Эдуард смог прочитать послание супруги.
Он читал медленно, расшифровывая строчку за строчкой, постепенно вспоминая тайнопись его молодости. Спустя некоторое время дело пошло быстрее.
Сначала по мере чтения его лицо оставалось ровным, лишь у виска едва заметно бился тонкий сосуд. Потом его брови сошлись, губы сжались в нитку; он остановился на полуслове, перевел дыхание и вернулся к чтению, перечитал абзац, проверяя самого себя. Пальцы на краю листа побелели от напряжения, перстень тихо скребнул по бумаге.
Плечи осели. Эдуард опустил лист на колени, провел ладонью по лицу, задержавшись на переносице. Повернул письмо к огню, поймал свет, снова вчитался. Дыхание стало коротким. Под скулами вздулись желваки.
Дважды Эдуард кивнул сам себе — резко, отрывисто, как на строевом плацу; в третий раз покачал головой, медленно, будто признавая то, что не хотел признавать.
В какой-то момент его ладонь легла туда, где некогда болела рана, и слегка сжалась. Эдуард отнял руку, разгладил большой складчатый сгиб на бумаге, бережно, как чужую боль. Вернулся к последним строкам. Взгляд потемнел. Он зажмурился и долго сидел неподвижно, слушая, как в камине потрескивают угли.
Когда Эдуард открыл глаза, в них уже стояла влага.
Он сложил лист пополам, еще раз угол к углу, без спешки, чтобы не помять. Поднес к губам, задержал, будто прислушиваясь к собственному дыханию, и убрал письмо за лацкан, поближе к сердцу. Посидел так, не шевелясь, а потом поднял голову и посмотрел на огонь. Слезы сами покатились по щекам, оставив на коже теплые дорожки.
— Кристин… бедная моя малышка, — промолвил он тихо.
Глава 21
— Еще один жрун справа, — произнес Барсук, кивая на мутное пятно, вынырнувшее из-за холма.
— Ого! — удивилась Хельга. — Какой здоровый!
— Отожрался на визгунах, — кивнул Барсук. — А может, и на жрунах поменьше.
Мы привычно разошлись веером. Я впереди и в центре, Барсук и Хельга — на полшага по бокам.
Жрун дернулся, почуяв близкую добычу, и ускорился. Несмотря на то, что своими размерами и видом он здорово отличался от своих сородичей, действовала призрачная тварь по-прежнему прямолинейно, напролом.
Мгновение — и самый опасный хищник Изнанки обрушился на мой энергетический купол всей своей массой, подобно исполинскому спруту, пытаясь окутать своими толстыми щупальцами-отростками.
— Попался, — весело произнесла Хельга, в ее голосе отчетливо слышался охотничий азарт.
Жрун, сам того не подозревая, действительно попался. Надеясь на лакомство в виде такой притягательной и вкусной энергии, эманации которой он учуял издалека, он, словно муха, спикировавшая на мед, приклеился всеми своими щупальцами и массивным брюхом к моей ауре.
Я чувствовал, как он жадно пытается проломить золотой энергетический барьер сразу же в нескольких местах, при этом еще не понимая, что уже обездвижен и обречен.
Барсук и Хельга после моего утвердительного кивка переместились в тыл призрачной твари и почти одновременно вонзили свои золотые щупальца в тучное тело.
Гигантский жрун лениво дернулся и попытался развернуться, чтобы покарать мелких кусачих падальщиков, которыми он, видимо, рассчитывал полакомиться после того, как сожрет самую крупную и яркую добычу, то есть, меня.
Но у него ничего не получилось. Его брюхо и толстые отростки будто приросли к янтарно-золотому каркасу. Он было попробовал дернуться сильнее, еще и еще, но ничего не вышло. Словно примерз, при этом без возможности контратаковать шуструю мелочь, которая обнаглела настолько, что стала поглощать через свои тонкие отростки его собственную силу, которую он так долго и скрупулезно накапливал, пожирая себе подобных.
По мере того как источники Барсука и Хельги становились все ярче и ярче, тело жруна начало постепенно изменяться. Призрачная тварь дико тряслась и вибрировала. Силясь отодрать себя от моего энергетического купола, она постепенно уменьшалась в размерах, подобно гигантскому аэростату, который, получив несколько ощутимых пробоин в оболочке, терял драгоценный газ.