— Во–первых, что банально, за встречу; во–вторых, что тоже банально, за твоё здоровье, а то намокла, ещё простудишься, – стёр ладонью дождинку с её щеки и выпил коньяк.
В тепле салона напиток мгновенно оказал свое действие. Марина расстегнула плащ и поудобнее устроилась на мягком сиденье, закинув ногу на ногу.
«Зачем такую длинную юбку надела?» – вздохнул я и налил по второй.
— Нет, нет, нет!.. – замахала она рукой и тут же, выпив содержимое, набросилась на конфеты. – Ой, зачем, ведь располнею, – переживала она, – не обедала сегодня, – стала оправдываться, потом рассмеялась. – Милый Серёженька, остальное подразумеваю, а я сегодня дома одна… Игорёк в командировке, – нежно погладила моё плечо.
— Кстати, как он? Судя по машине, процветаете…
Она не ответила.
— Я провожу тебя, а то вдруг в квартире засада, – вышли мы из «Волги».
— С родителями жить не захотели, вот и купили с Игорьком, – не могла попасть ключом в замочную скважину. – Проходи, кофе угощу, посидим полчасика, – всё же справилась с дверью. – А может, ты спешишь? – повесила плащ, встряхнула волосами и соблазнительно выставила грудь.
— Как сказал господин Пятачок – до пятницы я совершенно свободен… А у тебя уютно, – польстил хозяйке. Она уже хлопотала на кухне.
— Ты же на новоселье не пришёл, – закричала оттуда, – первый раз здесь!
— Надеюсь, не последний, – рассматривал комнату.
С подносом, заставленным закуской, кофе и бутылкой какого‑то вина, появилась Марина.
— Чего стоишь, садись в кресло. Столик журнальный пододвинь поближе. Вот так, – поставила поднос и включила бра. – Какую музыку любишь?
«Интимная обстановка создана», – подумал я.
— Что‑нибудь лёгкое поставь, пожалуйста…
Она включила магнитофон.
— Ну, давай за новоселье! – на правах хозяйки предложила тост. Потом мы пили за любовь! Счастье! За «32».
Причём за концерн я предложил выпить 32 раза, Марина поддержала инициативу. Не помню, сколько успели, но захотели танцевать. Голова здорово кружилась, Марина опьянела совсем. Я прижал её к себе и поцеловал в губы. Она не протестовала.
— Сними пиджак, жарко, — подошла к магнитофону, включила ритмичную музыку и стала двигаться под неё.
Одета она была в расстёгнутую, тонкой кожи жилетку, под которой виднелась облегающая кофточка с нашитыми по рисунку разноцветными и разнокалиберными гранёными стекляшками и длинную плессированную юбку.
— Садись на диван, — с одышкой произнесла она, продолжая извиваться, — танцую только для тебя, — жилетка её полетела куда‑то в темноту комнаты.
Моё сердце запульсировало где‑то в горле.
Она вошла в полосу света и сквозь прозрачную ткань кофточки ясно различил нацеленные на меня груди с нагло торчащими крупными сосками.
— Этот бюстгалтер называется «Анжелика», — смеясь, обьяснила она, видя мой ошарашенный вид.
Настроение у неё стало игривое, особенно после тостов за концерн «32».
— Хочешь посмотреть, что это за лифчик? — встала она в полосу света, плавно раскачивая корпусом вперёд и назад. – Внимание! – быстро сняла кофточку.
Мои глаза заблестели от восхищения.
Она громко рассмеялась и, стоя на месте, стала двигать корпус не только вперёд–назад, но и в стороны.
— Малыш хочет ещё что‑нибудь увидеть? – веселилась она.
Грудь действительно была восхитительна. Бюстгалтер охватывая её со всех сторон, оставлял открытым сосок с розовым ореолом вокруг.
Я и так наслаждался прекрасной картиной, но на всякий случай покивал головой: «Конечно хочет».
Марина танцуя, медленно таяла в полумраке. Я любовался грациозно двигающимся силуэтом. Через минуту она возникла в полосе света уже без юбки.
«Это атас»! – расслабил узел галстука и откинулся в кресле, любуясь её ногами, тонкой талией и волнообразными движениями тела.
В это время мне в лицо полетела «Анжелика».
Дыхание стало как у альпиниста, без отдыха покорившего Эльюрус, когда увидел свободные и тугие груди, подрагивающие в такт движениям. Из всей одежды на ней остался лишь малюсенький прозрачный треугольник материи спереди и теряющаяся между подрагивающими ягодицами тесёмочка сзади. Это было уже свыше моих сил.
Плавно покачивая бёдрами, она медленно кружила передо мной, показывая себя. Живот её то вздымался, то опадал. Тонкий запах дорогих духов пьянил сильнее коньяка. Руки её ловко развязали мой галстук. Я хотел обнять её за талию, но выгнувшись телом, она выскользнула из обьятий.
— Представление не окончено, — прошептали её губы и она исчезла в полумраке, появившись уже обнажённой…
Утром, первым после поцелуя словом Мальвины было: «Колоссально»! Не знаю почему, это так нас развеселило, что мы буквально катались в постели от смеха.