–… А я был командир ЖОПСа.
Бабульки заулыбались.
— Расшифруй, а то не понять человеку, это мы привыкли…
— Ах да! ЖОПС – это женский отдельный полк связи, – дед по–мальчишески шмыгнул носом. – Единственным мужиком там был ваш покорный слуга, – поклонился он. – Сейчас я горжусь этим подразделением и названием, но сколько крови оно мне попортило в то время, сколько рапортов написал, чтобы перевели в другую часть…
Так вот… Только Машенька ушла – внизу шум. Мы туда, а там драка. Остальное вы знаете… Бабульки прослезились.
— Ну хватит, хватит, обошлось же всё, – попытался успокоить их командир.
Попрощавшись и расцеловавшись, разошлись в разные стороны. Они вниз – к Волге, мы с Игорем – вверх.
— Вот чёрт! Шнурки не взял, – шаркая полуботинками произнёс я. – Игорь, тачку лови, а сам чуть сзади иди, пиджак прикрывай, – попросил его.
— Что пиджак! – улыбнулся он. – Придёшь домой, в зеркало глянь, на кого похож… карточку прикрывать надо, а не пиджак. Мы с Мариночкой тоже вчера в ресторан решили сходить…
— Спасибо, Игорь. Без тебя мне бы солоно пришлось, – пожимая руку перебил его.
— А–а, ерунда. На работу с обеда выходи, – предупредил он, останавливая такси.
Жена тоже не пошла на работу. Увидев меня, она как‑то по–старушечьи всплеснула руками и кинулась на шею.
— Ну что ты?.. – обнял её.
Татьяна тряслась от рыданий, пыталась что‑то сказать и не могла. Я нежно гладил её вздрагивающую спину.
— Ну что ты, Танюшка, успокойся. Всё же хорошо…
— Да–а, хорошо… – заикаясь от рыданий произнесла она, – на себя‑то посмотри…
Нос её распух до устрашающих размеров. Мокрое от слез лицо стало страшненьким, но для меня оно было прекрасным. Как я любил её в эти минуты!
— Прости меня, родненькая, сколько тебе огорчений принёс, – гладил её волосы и целовал мокрые от слёз глаза, щёки, распухший нос. Постепенно она стала успокаиваться.
— Папка, папка! – прыгал рядом Денис.
Он в этой ситуации оказался самым довольным – в садик‑то идти не пришлось.
— Мамка, я чаю хочу…
Подожди, ещё не вскипел, – покачивая головой, едва касаясь, трогала она мои разбитые губы.
– … А я не хочу кипячёный… Зачем ему кипеть?..
— Господи! Ну, чтоб микробы умерли.
Я что ж, по–твоему, чай с дохлыми микробами должен пить?..
24
— Что‑то ты стал повторяться, – столкнувшись со мной, восхитился Пашка.
— А поворотись‑ка ты, сынку! – разглядывал меня со всех сторон Чебышев.
— Это следует обмыть! – тут же предложил Заев.
Мы уставились на Чебышева, ожидая какого‑нибудь мудрёного словца.
— Умён, кошёлка, – до банального просто воспринял столь разумное предложение и направился к спиртовой кладовой.
Май почему‑то всегда проходил под знаком зелёного змия. В середине месяца провожали в армию двойняшек. Чебышев звал к купчихе, но недавно прошёл дождь, и месить грязь на кладбище не хотелось.
— Примета плохая! – выразил общее мнение Гондурас. – На кладбище‑то…
Проводы отмечали в небольшой кафешке на набережной. Через стеклянное окно во всю стену открывался вид на Волгу и терявшийся в туманной дымке мост.
Деревья зеленели свежей листвой, блестел мокрый асфальт и впереди, чёрт побери, маячило лето…
— Я два года щёлку на башке носил, теперь пусть другие потаскают, – напутствовал Пашка грустных двойняшек. – К твоему сведению, пилотки постепенно отменяются, фуражки вводятся.
Я хотел спросить, что куда вводится, но раздумал, так как Заев на эту благодатную тему может базарить весь вечер.
— Не больно‑то сейчас служить желают… В военкомате сортирные стены исписаны надписями типа: «В армюю не пайду, блин!» и «Прапор – козёл!» – выпил полстакана водки то ли Лёлик, то ли Болек.
— О–о-о! Верно подмечено… Кстати о прапорщиках, – обрадовался Пашка и целый час, без передыху, рассказывал анекдоты следующего содержания: – В авиации у прапорщика спрашивают: «Товарищ прапорщик, а крокодилы летают?» – «Ты чё, Иванов, дурак?..» – «А товарищ майор говорит, что летают…» – «Да–а? Ну конечно… летают, когда погода лётная… но незаметно так, низенько–низенько над землей…».
— Ну рыболовы и придурки… уже девять вечера… холод, темень, ветер, а они сидят с утра… – решил отвлечь умного Пашку от глупых прапорщиков.
— Да делать нечего!.. – тут же подхватил он. – Если бы это была работа, то взвыли бы благим матом – плати, мол, сверхурочные, полевые, надбавку северную давай, а то, мол, технику безопасности подключим и профсоюз… А так – ничего… Ещё, поди, с женами поцапались, чтоб отпустили за бесплатно шары морозить…
Охота пуще неволи, говорят…