Хейно Яанович вперил тяжелый немигающий взгляд в прозрачно-водянистые глаза Витиса, подавил его волю и вошел в поле сознания. Через минуту он убедился, что энергетические оболочки полковника не нарушены, а сам он чист. В его памяти держалась лишь программа самого Носового, внушающая «отдать жизнь за босса в любой момент». Хейно Яанович отпустил сознание Витиса и, не обращая внимания на его ошеломленный вид (полковник почувствовал вторжение, но ничего не понял), бросил:
– Где Кандыба?
– Отдыхает.
– Вызвать!
– Есть. – Витис, не выказывая чувств, достал рацию. – Клугер? Я Первый. Доставь Кандыбу. – Убрал рацию, преданно пожирая глазами Хейно Яановича. – Сейчас будет.
– Дорогой, долго мне еще… – высунулась было из кабины «Ауди» золотоволосая красавица и юркнула в испуге обратно, когда Носовой кинул на нее бешеный взгляд.
Охранник Кандыба – два метра рост, сто килограммов вес, сплошные мышцы, красноватое обветренное лицо – явился через две минуты, на ходу затягивая ремень и надевая пятнистую куртку.
– Сержант Кандыба по вашему приказанию… – поднес он руку к берету.
– Отставить, – оборвал его Витис.
Ничего не спрашивая, Хейно Яанович усилием воли загипнотизировал гиганта и проник в его неглубокую сферу сознания, не обнаружив там следов чьего-либо присутствия. Оставался повар, что облегчало задачу. Если повар и был чьим-то авешей, Хейно Яанович его не боялся.
– Свободен.
Витис развернул несколько обалдевшего Кандыбу на сто восемьдесят градусов и подтолкнул в спину.
– Иди, отдыхай.
Хейно Яанович сжал в кармане пиджака рукоять суггестора «удав» и направился в дом, буркнув полковнику:
– Следуй за мной и будь готов.
Повар Сергей Иванович, которому пошел семьдесят восьмой год и который когда-то работал в таких известных ресторанах Москвы, как «Метрополь» и «Президент-отель», жил в столице и доставлялся на дачу каждый раз, когда Носовой планировал свое появление здесь. Это был пожилой, толстый, добрый старик, молчун, знавший свое дело великолепно, однако стоило Носовому глянуть на него, как он понял, что Сергей Иванович зомбирован! И программу свою выполнил до конца. Четыре «завихрения», обнаруженные Хейно Яановичем в доме и принятые им всего лишь за следы незваного гостя, оказались не просто следами, но материальными предметами – четырьмя взрывными устройствами специального назначения, способными взорвать мощные бетонные сооружения. Хейно Яанович понял, что его переиграли. В дом ему входить не следовало.
– Кто ты? – выдохнул он.
– Твоя смерть, – улыбнулся Сергей Иванович.
В то же мгновение сработали взрыватели сразу всех четырех бомб.
Колоссальный взрыв не только разнес на куски дачу Носового вместе со всеми, кто находился внутри и снаружи в пределах полусотни метров, но и снес крыши двух соседних коттеджей, повредил еще четыре, а также выбил стекла в окнах всего поселка. Слышен он был и в Барвихе, на даче президента, охрана которого тут же подняла тревогу.
Но спасти начальника ФАПСИ никто уже не мог. Пожарные, спасатели и милиция, прибывшие к месту трагедии через полчаса, тела его не нашли. Вместе с ним погибли и все шестнадцать человек охраны (личного манипула), а также юная манекенщица и шофер «Ауди». Тот, кто планировал операцию уничтожения кардинала, действовал с размахом, нимало не заботясь о жизни людей, случайно втянутых в орбиту движения Хейно Яановича.
Глава 14
НАМ ОСТАВИЛИ ДВА ВАРИАНТА
Десятый по счету Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Хуан Карлос Креспо, испанец по происхождению, проживающий в США, имел солидный образовательный и научный багаж: закончил Макалистер-колледж в Миннесоте, получив звание бакалавра экономики, учился в Массачусетском технологическом институте, защитив звание магистра по менеджменту, знал английский, французский, немецкий и русский языки. Кроме того, он с начала шестидесятых годов прошлого столетия работал в системе учреждений ООН, в том числе занимался долгое время самым ответственным и беспокойным делом – курировал миротворческие операции в Европе и в конфликтных зонах бывшего СССР.
Обладая массой связей с координаторами Союзов Неизвестных во всем мире, он легко решал проблемы и более или менее успешно исправлял ошибки предшественника, сделавшего ставку на силовое решение конфликтов. Однако обвальное падение Закона возмездия вскоре свело на нет усилия генсека, мир сваливался в пучину терроризма, агрессии и тотальной войны, Союзы Неизвестных не справлялись с коррекцией реальности. Надо было искать более хитрые цепочки влияний на социум, более весомые аргументы, пути воздействия на информационную сферу Земли и на людей в целом.
Кое-кто из координаторов советовал Хуану Креспо плюнуть на традиции Круга и применить всеобщее кодирование человечества с помощью Великих Вещей Инсектов, уцелевших в МИРах, «модулях иной реальности», таких, как кодон – пси-корректор сознания, программатор психики. Тем более что использование его упрощалось тем, что в некоторых странах – США, России и Японии военспецы уже создали образцы психотронного оружия, метко названного по-русски «глушаками». Но Хуан Креспо реагировал на подобные советы отрицательно и верил в мощь Круга, способного уберечь человечество от самоубийственных шагов. Во всяком случае, вероятность глобальной ядерной войны Союзам удалось снизить чуть ли не на сто процентов.
Но вера Генерального секретаря ООН была чувствительно поколеблена с появлением на Земле ликвидатора Посвященных, реализующего какой-то новый Закон, название которому дать было трудно. Это не был Закон Справедливости в чистом виде или некий жесткий вариант Закона возмездия, потому что гибли люди Круга, вовсе не занимавшиеся коррекцией реальности. Но данное обстоятельство не могло обрадовать Хуана Креспо и повлиять на координацию сил. На Земле складывалась уникальная ситуация «войны законов»: Закон обратной связи, опиравшийся на базовое состояние человеческой цивилизации под названием «справедливость», больше не справлялся с управлением человеческими отношениями, Закон же, или Принцип дьявола, регулирующий «качество» человеческого материала, которое выражалось в количестве рождающихся гениев, талантливых, добрых, честных и умных людей, принципиально не хотел ими, то есть отношениями, управлять. Таким образом, Союзы Неизвестных быстро теряли свое влияние и переставали исполнять функции регуляторов реальности, что еще больше усугубляло ситуацию.
Хуан Креспо знал, что вся эта свистопляска с кризисом управления связана с войной иерархов в «розе реальностей». Но точную информацию оттуда, ни через астрал и ментал, ни даже по каналам логоса, третьего «слоя» всемирного поля информации, получить не смог. Надеяться на помощь извне не приходилось, опираться можно было только на собственные силы да на мощь Круга… таявшего на глазах. За две недели с момента появления ликвидатора, названного некоторыми координаторами Союзов Воином Антизакона, или Истребителем Закона, погибли более трех тысяч человек, в том числе более шестисот кардиналов Союзов Неизвестных.
Ситуация заставила Хуана Креспо предпринять некоторые неординарные шаги: попытаться установить связь с иерархами в «розе», попробовать уговорить Хранителей открыть доступ к МИРам, чтобы можно было воспользоваться Великими Вещами ушедшей цивилизации Инсектов и опять же попытаться собрать эгрегор Внутреннего Круга для расследования происходящего, вычисления координат ликвидатора и его последующего уничтожения.
Из всех планов Хуану Креспо удалось осуществить лишь последний. Вернее, удалось заручиться поддержкой координаторов и назначить «час Цафкиель». Уверенности в том, что эгрегору Круга удастся выйти на Истребителя Закона, у Хуана Креспо не было.
Седьмого июня в пятницу вечером в резиденцию Генерального секретаря ООН неожиданно заявился посетитель, которого Хуан Креспо не ждал: координатор Союза Неизвестных России Бабуу-Сэнгэ. Никем не видимый, он прошел прямо в кабинет генсека, минуя секретаря и охрану, а также «стену отталкивания», поставленную Хуаном Креспо и служащую не столько препятствием, сколько системой опознавания.
– Вы все же напрасно не предупреждаете о своем появлении, дорогой Бабуу, – укоризненно сказал он, встречая гостя посредине огромного кабинета, отделанного красным деревом. – Я ведь мог вас не узнать и включить личный защитный комплекс. Вы же знаете, какое нынче время на дворе.
– Прошу прощения, координатор, – поклонился Бабуу-Сэнгэ; одетый в отличный европейский костюм, он походил на дипломата. – Но время действительно трудное и не терпит проволочек. Погиб еще один мой кардинал.
– Присаживайтесь, – указал Хуан Креспо на кресло возле стеклянного столика в окружении пальм – место своего отдыха, окружая уголок «колоколом отталкивания». – «Шене», «Ариньяк», коньяк, водка?
– Спасибо, минеральную воду, если можно.
Генеральный секретарь кивнул, и тотчас же в кабинете возник вежливый молодой человек в белом костюме, быстро заставил столик напитками, принес серебряное ведерко со льдом. По жесту гостя налил ему из сифона пузырящейся минеральной воды и тут же исчез.
– Мы таем как снег, – сказал Бабуу-Сэнгэ, делая глоток. – Надо немедленно принимать меры или…
– Или? – посмотрел на него сквозь стакан Хуан Креспо.
– Вам известна формула преодоления кризиса? – ушел от ответа гость.
– Нет, – по размышлении ответил Генеральный секретарь. – Я не могу подключить силы ООН к решению возникшей проблемы. Организация и без того по уши увязла в бесперспективной войне с терроризмом, контрабандой наркотиков, международной преступностью и коррупцией. К сожалению, за последний год ООН не стала более энергичной и эффективной организацией с высоким этическим авторитетом, на что я надеялся, занимая пост Генерального. Она потеряла даже моральное право указывать пальцем на творящееся зло…
– Речь не об этом, – перебил хозяина Бабуу-Сэнгэ, чего себе до этого никогда не позволял, но он действительно дорожил каждой минутой. – Речь идет о судьбе Круга. Ни одна официальная структура нам не поможет. Безопасность Круга – это не только отсутствие врагов и вооруженных конфликтов, но и психологическое состояние людей Круга, и определенное понимание свободы и право Посвященного на полноценную жизнь.
– Вы хотите что-то предложить? – пригладил седую бородку Хуан Креспо.
– У нас есть всего два варианта изменения реальности. Первый – дать бой ликвидатору Круга, второй… – Бабуу-Сэнгэ помолчал, – бежать в «розу».
Генеральный секретарь ООН улыбнулся.
– И оба варианта весьма трудно реализуемы. Даже если мы организуем в «час Ц» эгрегор Круга, уничтожить ликвидатора будет очень и очень сложно. Мы привыкли считать, что остановить Посвященного может только другой Посвященный более высокого уровня, но ликвидатор преподал нам хороший урок: он пошел более простым путем, используя зомбированных людей. Кстати, это говорит о том, что у него есть кодон.
– Я тоже пришел к этому выводу. Нам стоит договориться с Хранителями, чтобы кодоны появились и у нас. Я же предлагаю для уничтожения Истребителя Закона использовать очень хорошо развитую у нас в России структуру – так называемое «чистилище». Его руководители тоже являются Посвященными и при определенных условиях пойдут нам навстречу.
– Неплохая идея, – кивнул Хуан Креспо, настроенный тем не менее скептически. – Как вам удастся их уговорить? Они ведь, по-моему, не подчиняются вашему Союзу?
– Они являются одним из второстепенных регуляторов нашего российского социума, не было нужды подчинять их напрямую Союзу.
– Ну хорошо. Допустим, вы попытаетесь, а они откажутся. Как вы реализуете второй вариант – бегство в «розу»?
Бабуу-Сэнгэ поставил запотевший стакан с минеральной водой на столик.
– Есть определенные подозрения, что эти же Посвященные имеют тхабс для преодоления порога границы.
Хуан Креспо с изумлением и недоверием посмотрел на невозмутимое коричневое гладкое лицо Бабуу-Сэнгэ.
– Вы… понимаете, о чем говорите?!
– В ближайшее время информация будет проверена, но я уверен, что тхабс этим людям известен. И оставил его небезызвестный вам человек…
– Соболев. Ваш вечный соперник, пресловутый «аватара». Однако он давно ушел в «розу» и не вернулся. Разве не так?
– Он не может и не должен вернуться. Это будет равносильно новому изменению реальности.
– Я думаю, что он погиб. Ведь о нем ничего не слышно.
– Он жив, а это главное. Хотя имеется возможность узнать всю правду. Один из моих кардиналов контактирует с Аморфами…
– С кем именно?
– С Монархом Конкере. Если мы вместе попросим его…
– Если об этом узнают старейшины Круга, – поджал губы Хуан Креспо, – вы будете низложены!
– Вот поэтому я и прошу вас помочь. – Бабуу-Сэнгэ встал. – У вас есть каналы связи с Хранителями и со старейшинами. Устройте мне встречу с ними. Я думаю, что смогу их убедить в необходимости контакта, а может быть, и вызова Монарха в реальность. Иначе мы все исчезнем. – Эти слова координатор Союза Девяти Неизвестных России произнес уже у порога кабинета. Поклонился. Вышел.
Хуан Креспо, сцепив пальцы рук, молча смотрел ему вслед.
Глава 15
НЕТЭТИКЕТ
Советник президента по национальной безопасности Юрий Венедиктович Юрьев стал кардиналом Союза Девяти в девяносто первом году, но до этого он более пятидесяти лет был кардиналом Союза Семнадцати империи, называвшейся тогда Союзом Советских Социалистических Республик. Возраст его достиг столетнего рубежа, но выглядел он на пятьдесят, и документы также утверждали, что ему пятьдесят с хвостиком. О том, что ему исполнилось сто, не знала даже его дочь Мария от второго брака (официально, а не официально – от четвертого).
Жена Юрия Венедиктовича погибла в автомобильной катастрофе, когда дочке исполнилось десять лет. Не то чтобы Юрий Венедиктович сильно горевал по этому поводу, но жениться еще раз не спешил и женщин не заводил. Постоянных. О непостоянных же дочь ничего не знала. Лишь когда она стала авешей Светлады, пришло знание подводной части того айсберга, который назывался ее отцом.
Перевоплощение Марии не прошло незамеченным для Юрия Венедиктовича. Он сразу почувствовал присутствие магической сущности в ауре своей двадцатилетней дочери, только не мог никак распознать – кто избрал Марию проводником в мир «запрещенной реальности». Сначала Юрий Венедиктович надеялся выяснить это в ходе бесед с дочерью, потом – с помощью ментального «касания», но, к его удивлению, ни одна попытка проникнуть в мыслесферу Марии успехом не увенчалась. Тогда он выждал несколько дней и решил поговорить с Марией откровенно и прямо, превосходно зная преимущества данного метода.
Разговор состоялся поздним вечером, спустя двое суток после памятного охранникам Марии вечера, когда ее новый друг «уговорил» их отпустить девушку с ним. Юрьев, вернувшийся из командировки в Таджикистан, ждал дочь в ее спальне, одетый в белый махровый халат, с банкой джин-тоника в руке.
– Привет, па, – без удивления поздоровалась с отцом усталая после выступления девушка, бросила на кровать сумочку. – Стережешь мой будуар?
– Ты зачем разрешаешь своему приятелю ночевать у нас? – задал по-иезуитски непростой вопрос Юрий Венедиктович.
Мария, начавшая переодеваться за дверцей шкафа, натянула халатик, вышла на середину комнаты и внимательно посмотрела на обманчиво благожелательное лицо отца.
– Я не спрашиваю, откуда ты это знаешь. Но если я не имею права приводить друзей сюда, то сниму квартиру и…
– Сдаюсь, сдаюсь, – поднял руку Юрий Венедиктович, – я пошутил. Хотя ты должна знать, что Стас Котов – воспитанник комиссара «чистилища» Василия Котова.
– Ну и что?
– Дерется он действительно хорошо, но защитить тебя один не в состоянии, тем более когда за Посвященными Круга началась охота. Ты ведь в курсе событий?
Мария присела на кровать.