– По-моему, ответ может быть только один: в кратере столкнулись две армии Инсектов и уничтожили друг друга. Советую возвращаться. Если Соболев и был на Венере, то давно и недолго, здесь ему делать нечего.
– Наверное, ты прав. Без скафандра тут действительно выжить невозможно. Мы здесь две минуты, а я уже мокрый как мышь.
– Погодите секунду, – сказал вдруг Стас и, утопая по щиколотки в слое «бисера», направился к ближайшему «черепашьему панцирю», расколотому на две части. Остановился над ним, протянул руку и ухватился за торчащую из панциря рубиново светящуюся палку, похожую на рукоять меча. Потянув за нее, он и в самом деле вытащил нечто напоминающее меч, только лезвие этого метровой длины изделия было не сплошным, а состоящим из десятка сияющих, как подсвеченное изнутри голубое стекло, ромбов.
– Что это? – подошел к парню Василий.
– Похоже на меч… – Стас провел пальцем между ромбами: палец прошел свободно, не встречая сопротивления, и тем не менее ромбы держались на одной линии, создавая впечатление струящегося лезвия, словно были скреплены невидимым силовым полем.
– Интересная штуковина… меч не меч… но за рукоять явно держалась человеческая рука.
Стас взмахнул «раздробленным мечом», смертоносный «пунктир» лезвия упал на панцирь и легко, как бумажный, рассек его на части. Причем сила удара оказалась столь велика, что не ожидавший этого молодой человек едва не выпустил рукоять из руки.
– Ни хрена себе! – Василий присвистнул. – Поосторожней с такими упражнениями, кто знает, что это такое. Вполне может оказаться забытой Великой Вещью Инсектов.
– Можно, я возьму ее… его с собой?
– Я бы посоветовал не брать, – подал голос осторожный Самандар.
– Возьми, – сказал Василий, – посмотрим дома, из чего эти зубы на рукояти сделаны. Если это меч, он нам пригодится.
Кинув последний взгляд на высохшие панцири Инсектов, погибших во время боя, на стены кратера, на полосатое небо со светящимися прожилками, путешественники сошлись вместе.
– А интересно все же, как давно произошла тут битва, – пробормотал Василий, нагибаясь и зачерпывая горсть «бисера». – Десять лет назад или больше?
– Думаю, гораздо больше, – сказал Вахид Тожиевич, хмыкнув. – Неужели ты считаешь, что побоище – дело рук Соболева?
Вместо ответа Василий сосредоточился и мысленно приказал неизвестному «джинну», включающему тхабс, перенести их в более прохладное место.
«Джинн» послушался.
Из венерианского пекла, которое с трудом выдерживала ткань гермокостюмов, они перенеслись в удивительный мир снега и льда, образующего настоящие кристаллические леса, арки, дуги, сталагмиты, акведуки и мосты, играющие бликами отражений довольно крупной звезды, в которой путешественники узнали Солнце. Вернее, его-то как раз они узнали в последнюю очередь. Сначала они, понаблюдав за гигантским полосатым куполом в полнеба, определили в нем колоссальную планету, то есть Юпитер, а уж потом поняли, что находятся на одном из его спутников, а крупная звезда над горизонтом в другой стороне от Юпитера, высекающая в ледовых формах алмазные искры, и есть Солнце.
Затем Стас обратил внимание на ту поверхность, где они оказались.
Она вовсе не была ледяным полем или торосом: ровный круг цвета ржавого железа диаметром в сто метров, возвышающийся над собственно ледяным ландшафтом метров на двадцать, с тремя рваными шрамами в материале круга, свидетельствовавшими, что в круг либо стреляли из гранатомета, либо гранатами, но не исключено, что эти следы были оставлены метеоритами. В пользу второго предположения говорил факт отсутствия на этом небесном теле атмосферы.
Один из шрамов пробил толстую – метровую – крышу непонятного сооружения, напоминающего нефтеналивной бак, и сквозь отверстие можно было с помощью фонарей разглядеть мешанину каких-то ферм, балок и креплений из тускло блестевшего фиолетово-синего материала.
– Ну, и где мы оказались на сей раз? – поинтересовался Вахид Тожиевич. – Кто у нас эксперт по Солнечной системе?
– Вообще-то я не астроном, – осторожно сказал Стас, – но, по-моему, мы высадились или на Ио, или на Европу. Скорее всего на Европу, только она, кажется, покрыта океаном и толстым слоем льда.
– Я тоже читал когда-то книжку «Планеты Солнечной системы», – сказал Василий. – Похоже, это действительно Европа. Она чуть ли не вся состоит из воды, а слой льда, покрывающий ее, достигает толщины чуть ли не сотни километров.
– Может быть, заглянем в этот бак? – предложил Стас. – Интересно, кто его тут оставил и зачем. – Он подпрыгнул на десяток метров вверх, перепугав спутников. – Видите, как тут легко двигаться? Можно обойтись без веревок и всяких приспособлений.
– В принципе заглянуть можно… – неопределенно протянул Василий, засмотревшись на пухлую гору Юпитера, постепенно растущую над горизонтом, закрывающую все небо. – Только Вахид прав, Соболева здесь мы тоже не найдем.
Солнце зашло. Ледяной ландшафт Европы залил перламутровый свет Юпитера, перечеркнутого жемчужно-серебристой полосой его пылевого кольца. Картина была столь необычной, поражающей воображение, впечатляющей, что ею залюбовались все, даже равнодушно относящийся к красотам природы Самандар. Правда, он вышел из «режима созерцания» самой большой планеты Солнечной системы первым:
– Пора двигаться дальше, господа. Никифорович, ты не мог бы включить тхабс таким образом, чтобы он перенес нас сразу туда, куда прыгнул Соболев?
– Похоже, я никогда к этому не привыкну… – пробормотал Василий. – Что ты сказал?
– Попробуй заставить тхабс перенести нас в определенную реальность.
– А ведь об этой возможности я не подумал! – озадаченно признался Василий, с усилием отрывая взгляд от зелено-серо-желтой полосатой бездны с гигантским красноватым глазом – знаменитым Красным пятном Юпитера. – Сейчас попытаемся.
– Дядь Вась! – взмолился Стас. – Мы же здесь никогда больше не появимся, можно я загляну в этот бак? Интересно же, зачем его оставили Инсекты.
Василий подумал и согласился.
– Десять минут на все изыскания, и идем дальше.
Один за другим они спустились в дыру, включили фонари и некоторое время разглядывали сплетение ферм и перемычек, образующих самые настоящие геометрические заросли. Если бы не малая сила тяжести планеты, пробираться между фермами было бы очень трудно, благодаря же этому обстоятельству путешественникам удалось спуститься вниз метров на пятьдесят и миновать слой фиолетово-синих растяжек, балок и креплений. Дальше вниз уходил круглый тоннель, совершенно пустой, если не считать трех фиолетовых спиралей, свисающих с ферм и терявшихся в темноте.
– Труба, – нарушил молчание Василий, направляя вниз луч света, но так и не достав им дна. – Или шахта. Инсекты здесь что-то добывали во льдах.
– Может быть, и шахта, – сказал возбужденный Стас, – а может, звездолет. Светлада говорила, что Инсекты вышли в космос сначала на ракетной технике, а потом только нашли способ преодоления пространства и границ реальностей.
– На звездолет эта труба похожа мало, – сказал скептически настроенный Самандар, но Стас не стал спорить.
– Давайте спустимся еще ниже. Вдруг найдем рубку или центр управления? Заблудиться здесь невозможно…
– Нет, возвращаемся, – твердо отрезал Василий. – Следы Инсектов безусловно представляют интерес, однако у нас другая цель. Пошли наверх.
– А зачем? – вдруг сказал Вахид Тожиевич. – Разве тхабс работает из определенной точки пространства? Он должен действовать в пределах реальности… если это принцип, закон перехода.
Василий думал недолго.
– Кажется, я совсем потерял способность мыслить. Ты безусловно прав. Держитесь!
Гигантская труба, проткнувшая ледяной панцирь Европы на десятки километров, созданная Инсектами для каких-то своих целей, исчезла. Трое «космонавтов» оказались в мире, откуда начинали свой путь в «розе реальностей» Матвей Соболев и его спутники.
Глава 17
СГОВОР
Бабуу-Сэнгэ встретился с Юрьевым в клубе «У Шварценеггера». Прошел он, в отличие от Юрия Венедиктовича, не предъявляя клубной карточки, и вряд ли швейцар и охранники клуба вообще видели, как он входил.
Ресторан клуба имел отдельные кабинеты. В одном из них и уединились координатор и кардинал Союза Девяти (теперь, после гибели четырех кардиналов, уже ставшего Союзом Пяти Неизвестных), окружив предварительно комнату «колоколом отталкивания».
– Мне стало известно, – начал Бабуу-Сэнгэ без предисловий, – что двое Посвященных I ступени получили тхабс и собираются отправиться в «розу» на поиски ушедшего туда десять лет назад возмутителя спокойствия…
– Соболева.
– У вас есть дополнительная информация по этому вопросу?
– Весьма скромная, – ответил Юрий Венедиктович. – Посвященные эти – комиссары возрожденного «чистилища», «команды контркрим», как они себя называют, Самандар и Котов. «Чистилище», кстати, неплохо сдерживает деятельность рыковского СС. По сути, оно стало своеобразным регулятором второго рода, полезным нашему делу. Поэтому я с Виктором Викторовичем и не занимался им плотно. Что же касается передачи Посвященным знаний принципа перехода границы… я не ведаю, как им это удалось сделать и кто им помог.
– Но факт остается фактом.
– Факт остается фактом, – согласился Юрьев. – И у меня появился шанс выяснить все детали процесса.
– Каким образом?
– Моя дочь познакомилась с воспитанником Котова. Я надеюсь через нее узнать подробности. – Юрий Венедиктович не стал рассказывать координатору о том, что Мария стала авешей Светлады.
– Хорошо, держите меня в курсе. В скором времени нам понадобится знание тхабса. А указанных вами Посвященных надо остановить во что бы то ни стало. Их прорыв в «розу» чреват непредсказуемыми последствиями.
– Не думаю, – качнул головой Юрий Венедиктович. – Дальше подуровней нашей земной реальности, то есть планет Солнечной системы, им не пройти.
– Даже в этом случае они могут стать опасными свидетелями войны иерархов. Думаю, для вас не секрет, что наша реальность – чуть ли не единственная из всех «лепестков розы», которую обошла глобальная война. Кстати, еще надо разобраться, почему. Так вот, если Посвященным Котову и Самандару удастся завладеть кое-какими Великими Вещами Инсектов, опасность их воздействия на реальность возрастет во сто крат. Мы также не должны сбрасывать со счетов и их возможную встречу с Соболевым. Он остается потенциальным аватарой, пора признать это, и его возвращение будет означать катастрофу, сравнимую по масштабам с изменением реальности.
Юрьев скептически усмехнулся.
– Им не удастся найти Соболева, не имея прямого доступа к полю информации, а астрал «розы» Посвященным их уровня не по зубам. Они не проходили практического использования теории высших непреодолимостей.
– И все же контакт их с «розой» допустить нельзя. У вас есть доступ к МИРу Ликозидов, откуда стартовал Соболев?
– Но он же… разрушен? К тому же Хранители заблокировали входы в МИРы, насколько мне помнится.
– Не хитрите, Юрий Венедиктович, – бесстрастно сказал Бабуу-Сэнгэ, – мне известно, что вы пытались найти вход в МИР. Впрочем, такие же попытки делали все наши коллеги.
– А вы?
– Я – нет. Но из всех нас лишь Герман Довлатович смог пройти в МИР Ликозидов, да и то благодаря помощи Конкере.
– Почему же он не попросил у своего приятеля дать ему прямой тхабс?
– Этого я не знаю. Может быть, Монарх не увидел в этом практической пользы и необходимости. Один раз он уже подарил тхабс… Соболеву… чтобы его запрограммировать. И, судя по тому, что происходит в нашей реальности, ему это удалось.
– Вы считаете… – Юрий Венедиктович откинулся на спинку дивана, с любопытством заглядывая в непроницаемые глаза собеседника.
– Вполне возможно, что ликвидатор Круга запущен не без участия Соболева. Если так, он нам не опасен. Хотя у нас все равно остаются только два выхода: уничтожить ликвидатора или бежать в «розу». Для первого варианта необходим выход на комиссаров «чистилища», чтобы уговорить их помочь нам… даже не нам – Кругу. Для второго варианта нужен тхабс.
– Я понял, – кивнул задумчиво Юрьев. – И оба варианта упираются в Посвященных Котова и Самандара.
– Вы займетесь ими?
– Особого желания, честно говоря, контактировать с ними у меня нет, – признался Юрий Венедиктович. – Может быть, вы привлечете Петра Адамовича и Виктора Викторовича?
– Грушин и Мурашов не горят желанием подставить шею под топор ликвидатора, но и рисковать, выходя на связь с «чистилищем», не станут. Они в панике.
Юрьев снова задумался, скрестив руки на груди. Потом вздохнул.
– Кажется, у меня нет выбора. Я попытаюсь. Но гарантия успеха – пятьдесят на пятьдесят.
– Этого достаточно. – По губам координатора Союза скользнула тонкая улыбка. – Вдвоем мы справимся… если только ликвидатор не доберется до нас раньше. Как-никак он реализатор нового Закона, а бороться с законом – все равно что…
– Против ветра, – закончил Юрьев.
– Очень точно, Юрий Венедиктович. Как вы думаете, кто он?
– Если бы я знал имя…
– Нет, я имею в виду не конкретного исполнителя.
– Магическая личность, наверняка. Возможно – авеша иерарха.
– Это кто-то из людей Круга, Юрий Венедиктович. Либо Хранитель, либо патриарх инициации Посвящения. Уж слишком хорошо он знает возможности, привычки и координаты ликвидированных коллег.
Юрьев, выпятив губу, в сомнении посмотрел на собеседника. Бабуу-Сэнгэ встал.
– Опасайтесь контактов с адептами Круга, дорогой советник. Я очень надеюсь, что «час Ц» выявит предателя… ну, или не предателя, это чисто эмоциональная оценка его деятельности, а посланца Монарха, скажем. Или действительно кого-то из иерархов, Ангелов или Архонтов. Если же эгрегорная пеленгация ликвидатора не выявит, нам придется обратиться за помощью к другому лицу.
– Уж не к Монарху ли? – поднял брови Юрьев.
– К нему, родимому. – Бабуу-Сэнгэ поклонился и вышел, одевшись в «накидку невидимости».
Юрий Венедиктович остался сидеть в кабинете, размышляя над скрытыми недомолвками разговора. Он не верил в искренность координатора и его желание разделаться с ликвидатором ради стабилизации реальности. Бабуу-Сэнгэ просто хотел уцелеть в начавшейся войне, и это желание было по-человечески понятно. Однако при этом координатор спокойно мог подставить шею любого кардинала «под топор ликвидатора», как он выразился, а рассчитывать своевременность жертвы он умел как никто другой, недаром прожил на свете около двухсот лет.
Юрий Венедиктович посмотрел на часы, прикинул свои маршруты и заказал обед. Он любил поесть вкусно и с комфортом.
Глава 18
НИСХОЖДЕНИЕ В ГЛУБИНЫ
Они оказались на плоской вершине странного холма, который при ближайшем рассмотрении оказался древней полуразрушенной пирамидой, сложенной из круглых стеклянных шаров цвета морской волны разного диаметра. Промежутки между полуметровыми шарами заполнялись более мелкими, а между ними – еще меньшими, примерно тем же «бисером», что устилал дно кратера на Венере.
Этот искусственный холм не был самым высоким, его окружали более крупные пирамиды, параллелепипеды, валы и стены, и весь этот ландшафт очень здорово напоминал город. Разрушенный город. Причем – разрушенный не временем, а войной.
В стенах многих тяжеловесных сооружений неизвестных строителей зияли дыры и бреши, некоторые оплавились и осели, а были и такие, при взгляде на которые на ум приходили великаны с гигантскими мечами в волосатых лапах, разрубающие пирамиды до основания.
Разрушенный город со всех сторон окружал фиолетово-зеленый лес, создающий гнетущее впечатление угрюмого недоброжелательного наблюдателя. Разглядеть издали деревья не удалось даже в бинокль, однако что-то в нем было не так, что-то настораживало путешественников, отчего они чувствовали себя неуютно.