Василий, помедлив, кивнул.
– Он стал… живым… но я думал, что это иллюзия…
– Все реальности «розы» – суть иллюзии, отражения одной Материнской, или, как ее называют еще, Фундаментальной реальности, их можно переделывать с помощью магических воздействий… чем и занялись иерархи, воюя друг с другом.
– Но ведь мы не сможем без спецкостюмов и защиты…
– Ваши спецкостюмы – тхабс! Он cоздает любые защитные оболочки применительно к любым условиям «розы». Возьмите только холодное оружие, оно везде остается оружием и подчиняется только мастеру, воину.
– Я всегда говорил, что тхабс – хитрая штуковина, – бросил Самандар. – Вы все его возможности знаете?
– Не все, – покачала головой Мария. – Это «след» Безусловно Первого, бережно оберегаемый Хранителями. Если они кому-то приоткрывают тайну тхабса, значит, возникла такая потребность. Но помните: ничто не дается даром – ни тхабс, ни синкэн-гата, ни другие Великие Вещи Мира. Их приобретение обычно сопровождается великими потерями.
– А поконкретней?
– Конкретней не смогу, – виновато улыбнулась Мария.
– Ясно. И все же я бы кое-что из этого взял с собой… – раскрыл одну из сумок (с оружием) Василий.
– Возьмите – и реальность, куда вы попадете, ответит адекватно. Все предметы обихода в «розе» – суть мысле-формы: одежда, обувь, вещи, машины, дома. Маг все это делает сам, подгоняет для тех или иных нужд.
– Мы не маги.
– Во-первых, вы Посвященные, даже у Стаса есть пси-резерв.
– Спасибо, – покраснел Стас. – Все-таки не безнадежен.
– Не обижайся, я констатирую факт. Во-вторых, вы все умеете объединять волепотоки и пси-поля. В-третьих, у вас есть тхабс… Имеется и в-четвертых, но и того, что вы имеете, вполне достаточно для реализации цели.
– А что такое «в-четвертых», если не секрет? – полюбопытствовал Вахид Тожиевич.
– В-четвертых, с вами иду я, – улыбнулась девушка, и все трое мужчин ощутили под черепом «мяукнувшую улыбку Чеширского кота» – касание индивидуального мысленного поля Светлады.
– Ну хорошо, уговорили, – почесал в затылке Василий, – из оружия мы возьмем с собой только ножи и наборы ниндзя. А «тюбетейки» нам не пригодятся разве?
– Он имеет в виду генераторы защиты от излучений «глушака», – пояснил Стас в ответ на вопросительный взгляд Марии.
– Не думаю, что ваши «тюбетейки» помогут вам повысить защитный психофизический потенциал, но, во всяком случае, не помешают, хотя в имплицитных реальностях «розы» главную роль играет все же техника уклонения от психоэнергетического удара.
– Простите, в каких реальностях? В имплицитных?
– Зависимых или проявленных. «Роза» полна и эксплицитными реальностями, то есть непроявленными, в которых отсутствуют наблюдатели. Иерархи, желающие поэкспериментировать, часто разворачивают такие виртуальные реальности в материальные, становятся как бы богами созданного мира. Это очень увлекательная игра.
– Представляю. Может быть, мы еще сами в нее поиграем. А если мы все-таки возьмем пару гранат? Хотя бы светобарических.
Мария посмотрела на подмигнувшего ей Стаса.
– Вы вообще можете не слушать мои советы. Берите свои гранаты, если вам хочется, но я вас предупредила.
– Ловлю на слове.
– Кто ловит женщину на слове, тот садист, – пробурчал Самандар, никак не выражая своего отношения к происходящему.
Стас засмеялся. Василий сделал строгое лицо.
– По коням, господа! Пора выступать. Но уж синкэн-гата, я надеюсь, вы нам не запретите взять с собой?
– Его лучше всегда иметь при себе, – серьезно сказала Мария. – Если он попадет к адептам Тьмы, быть беде!
– Это мы уже и сами поняли. Кстати, слушается он почему-то только Стаса.
– То, что Стас может его носить, еще не означает, что синкэн-гата его слушается.
– А почему у него такая странная форма?
– Он принимает форму в зависимости от последней исполняемой им функции. Вероятно, последний владелец использовал синкэн-гата в качестве оружия.
– Время, – напомнил Самандар. – О возможностях меча можно будет поговорить потом.
Василий повернулся и молча направился к выходу из квартиры.
В семь часов вечера они заехали к Самандару в МИЦБИ и вооружились. Василий выбрал меч ниндзя – нин-то, набор трезубцев и кинжал (метательные иглы и звезды он взял еще из дома), Стас был вооружен своим необычным синкэн-гата, но добавил к нему еще современный нож с эргономически выверенной удобной рукояткой. Вахид Тожиевич отобрал японскую катану и ниндзя-кэн, он владел риото-дзукай – техникой фехтования двумя мечами. Мария не взяла ничего, ее оружием были воля и мысль.
В начале девятого они нырнули под землю в районе Троице-Лыковского кладбища, где парни из команды Вени Соколова проделали колодец к трубе канализации, выводящей путешественников прямым путем к спуску в МИР Ликозидов. О чем думали профессионалы разведки и контрразведки, копая землю и долбая бетон, осталось за кадром, сам же Соколов не задал ни одного вопроса, и Вася мимолетно подумал, что, узнай бывший капитан о цели спусков своих боссов под землю, он вряд ли поверил бы в существование подземных замков, созданных древними разумными насекомыми и сохранявшихся десятки миллионов лет.
В пещере с МИРом Ликозидов ничего не изменилось. Изуродованная ажурная пирамида разумных тарантулов продолжала сочиться призрачным бледным светом, поражая совершенством узора и пропорциями внутренних переходов. Не изменился и центральный «тронный» зал дворца с полурасплавленным саркофагом последнего царя. Никто, кроме путешественников по «розе», здесь не появлялся и следов не оставил.
Стас посматривал на спутницу с любопытством, но реакции на лице Марии не заметил. Девушка несла в себе память Светлады и знала, кто построил гигантское сооружение, за многие миллионы лет опустившееся под землю и законсервированное Хранителями.
Миг перехода не отразился на ощущениях людей. Из «тронного» зала дворца Ликозидов они перенеслись на вершину срезанной пирамиды, слепленной из хрустальных шаров разного размера, и замерли, прислушиваясь к себе, озираясь по сторонам. Это был тот самый мир, охраняемый кентавро-львом Асатом, только на сей раз здесь царила ночь, освещенная двумя лунами размерами с земную и яркой, на порядок ярче Млечного Пути, звездной дорожкой поперек небосвода. Но пирамида не принадлежала городу Пауроподов, в котором оказались путешественники при первом посещении этой реальности, хотя и походила на одно из его зданий. Ее высота превышала высоту земных аналогов – египетских пирамид – вдвое, а основание было не квадратным, а пятиугольным. Кто ее строил и зачем, не знала и Светлада. Но не этим вопросом задавались сейчас гости реальности, посещенной десять лет назад (по земным меркам) Матвеем Соболевым со товарищи.
Пирамида стояла посреди песчаной оранжево-красной равнины, перепаханной воронками самого разного диаметра, и даже неопытному наблюдателю сразу становилось ясно, что здесь когда-то шла война. Равнина исчезала за горизонтом, угрюмая, навевающая тоску и страх, и лишь в стороне, где над краем равнины нависала одна из лун, похожая на человеческий череп, виднелась черная полоска: не то лес, не то горы, не то какое-то искусственное сооружение.
Последнее предположение оказалось верным: там, в двух десятках километров от пирамиды, начиналась колоссальная стена, скрывающая за собой тайны здешнего мира.
– Да, это мир, где мы встретили кентавра, – изрек наконец Василий, убедившись, что тхабс действительно обеспечил их защитой и возможностью дышать здешним воздухом. – Что это за мир, Мария?
– Я уже говорила. – Девушка обнаружила в густофиолетовом небе облачко светлых точек, напоминающих стаю светлячков, и обратила на них внимание Котова. – Вот доказательство – осы. Это мир «запрещенной реальности» наподобие земного. Монарх экспериментировал здесь с биосферой планеты, выводя новую породу разумных существ, скрещивая растения с животными. Ос он вывез с Земли. Насколько я знаю, эксперимент не удался, и Конкере бросил этот мир, хотя и продолжает контролировать с помощью встроенных программ типа Асата.
– Так значит Асат – программа?!
– Совершенно верно. Кентавром ее сделали стереотипы вашего мышления и воображение. Кстати, вы ничего не чувствуете?
– Гудит… очень глубоко… в инфразвуке, – проговорил Самандар, давно ощутивший странную дрожь пирамиды, порожденную низким подземным гулом.
Василий кивнул. Он ощущал то же самое.
– Это реакция еще каких-то программ Монарха на наше появление здесь. Сейчас они проявятся.
– Это опасно?
– Приготовьте на всякий случай оружие. – Мария оглянулась на спокойно созерцавшего равнину Стаса. – А ты держи синкэн-гата в ножнах. Это наш последний аргумент. Сначала попробуем договориться.
Гул, слышимый Посвященными на грани восприятия, резко усилился. Пирамида под ногами заколебалась, отзываясь хрустально-фарфоровым звоном и треском. На горизонте появилась искра света, вознеслась над равниной и спикировала на людей, превращаясь в кошмарное существо с драконьими крыльями, корпусом льва, могучим человеческим торсом и златокудрой женской головой с лицом неземной красоты. Это был страж границы реальности Асат. Вооружен он был, как и прежде, гигантской секирой, но пустить ее в ход не успел. Раппорт Марии-Светлады остановил его атаку, а потом он узнал остальных. Мягко утвердился мощными львиными лапами на зернистой поверхности пирамиды, опустил секиру. Раздался нежный и в то же время сильный голос:
– Что здесь делают Воин Закона и его спутники?
Василий посмотрел на Марию, лицо которой буквально засветилось изнутри розовым светом. Он так и не понял, говорил ли Асат на русском языке или это был «перевод», обеспеченный тхабсом.
– Нам нужна твоя помощь, – проговорила девушка.
Страж границы внимательно посмотрел на нее, склонил голову к плечу, улыбнулся.
– Надо же, какие у меня сегодня гости. Никак сам инфарх пожаловал?
– Только его слабенькое эхо, третье Я. Ты поможешь нам?
– Сожалею, повелитель, но моя программа не рассчитана на помощь нарушителям границы, а как бы даже наоборот.
– Твоя помощь будет заключаться лишь в одном – в нейтрализации других программ твоего хозяина в течение очень короткого отрезка времени. Для этого ты, в сущности, ничего не должен делать, только побыть с нами.
– Сожалею, – еще раз произнес Асат, покачав головой, – я бы и рад помочь инфарху, но, даже уважая Воина Закона, находиться с вами могу, только исполняя свои обязанности.
– Прекрасно. Вот тебе противник, – Мария указала на Стаса, – поупражняйся с ним в фехтовании, пока мы втроем будем искать в вашем астрале следы нашего друга. Так ты исполнишь свой долг и поможешь нам.
Страж границы в сомнении посмотрел на невозмутимого Стаса, опоясанного ножнами с синкэн-гата.
– Он владеет кэндо?
– Он Воин, сам же говорил, – улыбнулась Мария. – Испытай его.
– Маша, а если… – шагнул было вперед встревоженный Василий, но Самандар остановил его:
– Она знает, что делает.
Асат поднял свою громадную секиру, способную одним ударом рассечь быка пополам, и та вдруг поплыла струей дыма, меняя очертания, превратилась в меч.
– Ты готов, Воин?
– Всегда, – сказал Стас.
Страж границы одним прыжком преодолел расстояние до своего противника, стоящего с опущенными руками, в расслабленной позе, нанес удар мечом, и спутники младшего Котова увидели технику иайдо в наглядном изображении.
Меч Асата не успел упасть на голову Стаса. Последовало мгновенное движение руки, высверк выхваченного из ножен синкэн-гата, колокольный звон столкновения клинков – и меч стража границы разлетелся на множество голубоватых осколков, словно был сделан из льда. Следующим движением Стас мог отсечь руку поздно отпрянувшего Асата, но не стал этого делать, бросил меч в ножны тем же стремительным красивым движением, будто делал это каждый день на протяжении многих лет.
– Я проиграл, – с печалью в голосе сказал кентавро-лев, – и теперь должен вызвать подкрепление. В моей программе содержится указание не сопротивляться Воину Закона, а предупредить хозяина о его появлении.
– Подожди немного, – подняла руку Мария. – Ведь он может сражаться и обыкновенным мечом. Не хочешь поучиться?
Лицо Асата, лицо женщины безупречных линий, оживилось.
– Пожалуй, особых противоречий моя программа в этом не видит. Я могу сопротивляться некоторое время.
– Лови. – Самандар бросил Стасу свою катану, и тот ловко поймал меч за рукоять.
В руке Асата появился еще один меч, копия первого, и страж границы бросился на противника, вздымая меч над головой. Разнообразием приемов его техника кэндо не отличалась. Раздался поющий звон столкнувшихся клинков.
– Беремся за дело, – глянула Мария на мужчин, с разными чувствами наблюдавших за поединком, – у нас мало времени. Выходим в астрал, поддерживая друг друга, и ищем Соболева. Сторожевые псы Монарха нас, конечно, засекут, но мы должны стряхнуть их и убраться отсюда до момента вытаивания псов в реальность. И, пожалуйста, не отвлекайтесь.
– Поехали, – сказал Василий, с трудом отрывая взор от зрелища и пресекая попытку подсказать Стасу то или иное движение. Ученик в советах не нуждался.
Это был очень необычный астрал, гораздо запутанней и мудреней земного. Если бы не помощь Светлады, ни Василию, ни Самандару не удалось бы найти то, что они искали, и выбраться из него обратно. Континуальное поле информации здешней реальности было, по сути, разумным существом, диктующим иерархию уровней, и контактировать с ним можно было только на пределе всех ментальных и душевных сил. Организовывал этот «живой» астрал – настоящую кладовую дьявола! – пентарх Удди, правая рука Монарха, вернее, его «проекция» на реальность, и он же командовал сторожевыми псами реальности – особыми программами, стерегущими выход (не вход!) из астрала и способными приобретать физическую сущность и плоть в соответствии с местными законами природы.
Светлада нашла-таки след Соболева – отпечаток его личности на «замках дьявола», закрывающих секретные уровни информации, и даже проникла в один из таких уровней, но больше ей сделать ничего не удалось. Сторожа астрала учуяли чужих и бросились в погоню.
Каким чудом им удалось стряхнуть со своих потоков сознания злобных тварей Удди, Василий не понял. Весь «искусанный», покрытый «язвами» фантомных болей, он выплыл из глубин дьявольского астрала и увидел финал боя Стаса с Асатом. Кентавро-сфинкс преклонил пред Котовым-младшим колено, признавая его победу.
– Я вновь вынужден…
– Уходим! – прервал стража границы Самандар, перенесший сражение с информационно-энергетическими «псами» легче Василия. – Крути свой тхабс домой.
– Ни в коем случае! – воскликнула Мария. – Они прорвутся за нами! Их надо увести отсюда. Сосредоточьтесь на эксплицитной реальности, на совершенно пустой или на покинутой всеми. Спешите, они сейчас будут здесь! Асат, задержи псов!
– Попытаюсь, повелитель, но не гарантирую…
Василий «крутанул» тхабс «вперед» по вектору разворота реальностей в глубины «розы», и дальнейших слов Асата они не услышали.
На этот раз миг перехода в другую реальность длился дольше – ощутимо дольше – и был насыщен неизъяснимой мукой чьего-то размышления. Впечатление было такое, будто тхабс прикидывает, куда отправить своих неопытных хозяев. А в следующее мгновение они оказались в мире без объектов и свойств, бесконечно большом и бесконечно малом одновременно, в мире оглушительно грохочущей тишины и неслышного грохота, где ничего не происходило и ничто не длилось, в мире, где люди ощутили себя ничем и одновременно всем, в мире потрясающе интересной скуки и одновременно невыразимого блаженства ожидания… Но это многоплановое понимание происходящего пришло на один удар сердца и ушло с появлением луча первой звезды, рожденной выходом наблюдателей. Потом пронесся шквал переходов-ощущений-озарений, и путешественники осознали себя сидящими в креслах какого-то колоссального космического корабля.