Мой брат не удержался от того, чтобы поддразнить Ромео за неспешное вождение, но по этим улицам еще и среди толпы иных вариантов у нас не оставалось.
Светлая макушка Адрианы ненадолго выглянула из окна минивэна. Она обернулась, чтобы помахать нам рукой. На ее лице сияла счастливая улыбка.
Ей нравились путешествия, пусть они и были для нее редким явлением.
Временами я испытывал сожаление от того, что ей не посчастливилось родиться в нашем мире. Никто из нас не был достоин ее чистого света и искренней любви ко всему, что ее окружало. Тем не менее, я не мог представить сестру лучше, кого-то настолько же преданного и любящего. Никто из нас не мог дать ей всего того, чего она действительно заслуживала.
Хватало одного только взгляда и она получала все, что хотела. Но наша работа ограничивала ее желания. Ей не было доступно многое из того, что имели девушки не связанные с Семьей. Однако она ни разу не жаловалась.
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, наслаждаясь свободой, которая приходила вместе с теплым ветром, треплющим волосы. В этот момент я чувствовал себя оторванным от суеты повседневной жизни. Казалось, что из-за помолвки все должно быть по-другому, но я сомневался, что это маленькое событие сильно изменит мою жизнь.
Главное, чтобы оно не принесло дискомфорта моей семье.
Вскоре мы были на месте.
Кованные железные ворота украшали замысловатые узоры, а кирпичный фасад особняка по задумке покрывал плющ. Стоило войти внутрь, нас окутала атмосфера декаданса, смешанная с роскошью. Высокие сводчатые потолки опирались на изящные колонны, украшенные замысловатой лепниной и позолотой. Стены были отделаны мягким бархатом, а широкие мраморные лестницы вели на верхние этажи.
Огромная гостиная являлась сердцем дома, обставленная антикварной мебелью и украшенная бесчисленными портретами, один из которых изображал моего будущего тестя.
Я уже однажды бывал в этом доме.
Предполагал ли я тогда, что вернусь сюда, чтобы жениться на дочери сицилийского Дона?
Точно нет.
В гостиной нас и ожидала чета Ринальди. Якопо, как и прежде, носил на лице маску сдержанности и невозмутимости. А если и проявлял свои эмоции, они казались скупыми и нарочитыми.
Его дочь стояла чуть позади него, наполовину скрытая им. Тем не менее, я не мог не заметить ее идеальную, словно натянутая струна, осанку, руки, аккуратно сложенные по швам, и голову, скромно склоненную вниз.
Сама смиренность и воспитание.
— Вот и мой дорогой зять! — после этих слов на несколько минут все погрузилось в беспорядочный хаос приветствий и знакомств.
Адриана тихонько обвила мою руку, когда Якопо переключился на Саверио и Ромео. Узнавая подробности их деятельности и достижений в Нашем деле.
Елена отошла в сторону Джины и приобняла ее. Тетя была уверена, что девушка непременно испытает передо мной волнение и ужас, поэтому считала своим долгом подбодрить ее. Мои слова о том, что я пока даже не сделал ничего такого, чтобы она боялась меня, не заставили ее изменить свое мнение.
Когда Елена спустя пару минут оставила Джину и полностью завладела вниманием Якопо, Адриана оторвалась от меня. И они на пару с Саверио наперебой засыпали Джину совершенно случайными вопросами о ее жизни.
Она удостоила их лишь вежливыми кивками и односложными ответами.
Ее лицо оставалось непроницаемым, словно скрытое маской. Большие черные глаза взирали на них с нечитаемым выражением. На мгновение ее взгляд метнулся ко мне, а затем вновь устремился к моим братьям и сестре.
Мне не нравилась такая реакция. Если в случае с Якопо, его холодность меня никак не касалась, то в случае с Джиной это была другая ситуация.
Именно ей предстояло стать частью нашего клана, а не ее отцу. Ей стоило забыть про любое притворство и скрытность.
Когда другие пытались казаться бесстрастными, приходилось сдирать с них правду, как кожу, оставляя обнаженными со всеми чувствами и эмоциями. Но вряд ли я посмел бы прибегнуть к такому методу с юной девушкой.
В ее позе, в изгибе малиновых губ, в том, как она смотрела, сквозило что-то глубокое и скрытое.
— Это Леон, он немой, — глаза Джины чуть расширились, стоило Рио вкинуть эту фразу.
Он бросил на меня победный взгляд, когда на лице девушки возникло еле уловимое выражение сочувствия.
— Он не немой, просто неразговорчивый, — негодовала Адриана, — зато Саверио у нас личный шут. Поэтому не обращай на него внимание.