Прикосновение Адрианы пробудило во мне воспоминания о касаниях ее брата. Трепетный накал которых заставил меня во время праздничного ужина всеми силами игнорировать его и происходящее вокруг.
Все шло гладко.
Отцу удавалось удерживать внимание на себе. Но время от времени любопытные взгляды и нескромные вопросы все же обращались ко мне.
Раньеро не высказывал своего недовольства моим поведением, однако выражение черных глаз не обещало ничего хорошего. Я понимала, что подобным образом могу лишь усугублять свое положение, но не могла отказать себе в удовольствии быть как можно дальше от этого человека.
Потому что в нем я безошибочно узнала того, кто пять лет назад устроил жестокую электрическую казнь во дворе дома отца. С того момента его взгляд не изменился. Тяжелый, пронизывающий, словно лезвие ножа, он скользил по мне. В то время как внешне мне удавалось выпустить лишь минимум эмоций, внутри все содрогалось от ужаса.
И теперь я прекрасно понимала, почему отец выбрал именно его.
Помнил ли он меня? Увидел ли тогда, как я украдкой наблюдала за ними? Или мне просто почудилось, что его взгляд нашел меня?
Пока Раньеро находился рядом, касался меня, я не могла отделаться от омерзительного ощущения, что его руки, теплые и приятные, были по локоть запятнаны кровью и повиновались лишь жестокой воле. Они казались чужими, способными как на безграничную нежность, так и на сокрушительную силу.
Он намекал мне на мою безэмоциональность и холодность, хотя сам прикрывал собственную черствую натуру маской благородства, притворяясь не меньше моего. Все его слова не сыграли для меня никакой роли. Требовалось намного больше, чтобы мои опасения насчет него уменьшились.
— Откуда он?
Наши с Адрианой взгляды встретились в отражении зеркала.
Хоть мы и были знакомы всего ничего, я понимала, что ее бесконечные вопросы движимы не желанием уязвить меня или доставить дискомфорт, а искренним любопытством, бившим в ней ключом.
Я не могла ее винить за это. Потому что раньше сама была такой...
Абель вел меня к дому, прижимая кусок какой-то тряпки к моей спине.
Голова кружилась, отчего меня шатало из стороны в сторону, а каменные стены размыто мелькали перед глазами. Если бы не Беллера, я бы вообще не встала на ноги.
Слезы давно высохли, но следы соленых дорожек наверняка прочерчивали путь на моих щеках. Я чувствовала, как они неприятно стягивают кожу. Опухшие красные глаза, как и рану, сильно жгло. Белый кружевной сарафан превратился в кроваво-грязное нечто.
И не только он.
Я ощущала так всю себя.
На крыльце нас встретил отец. В его голосе я не услышала ни капли беспокойства, лишь усталое равнодушие:
— Что стряслось? — окинув меня беглым взглядом, спросил он.
— Синьор Ринальди, это моя вина, — начал Абель, — я не сумел уберечь Джину. Мы спускались к причалу. Она оступилась и упала, поранив спину об каменный выступ. Рана глубокая, возможно, придется накладывать швы.
Абелю стоило уточнить, почему мне пришлось бежать по склону причала, едва разбирая дорогу.
— Ты точно не виноват в неуклюжести моей дочери, сынок, — хмыкнул отец. — Женщины — они такие. Стоит только опустить поводок, и сразу падают лицом в грязь.
О, Якопо как никто знал о падениях и грязи. Его собственная жизнь была ярким свидетельством этому.
Уже позже, после ухода Абеля и личного врача Общества, долго работавшего над раной, ко мне ворвался отец.
Он грубо сорвал пластырь с моей спины, не заботясь о том, что оставил шов незащищенным от внешних повреждений.
— Останется уродливый шрам, — презрительно выплюнул он, брезгливо рассматривая рану. — Я бы на месте Абеля разорвал помолвку. Никому не нужна шавка с мерзкими отметинами.
Я в испуге отшатнулась назад.
Он схватил меня за волосы на затылке, резко дернув их, что позволило ему заглянуть прямо в мои глаза.
— Которая даже не может смотреть под ноги, — его голос стал похожим на змеиное шипение. — Молись, чтобы женишок после сегодняшнего не испытал к тебе отвращение.
Я же знала, Абель никогда не оставит меня, неважно, как сильно будет изуродовано мое тело.
— Поскользнулась на склоне, когда спускалась к причалу.
Всего семь слов и никаких важных подробностей вот уже несколько лет. Базовый ответ, который со временем начал даваться очень легко.