— Ты была одна? Как ты потом добралась до дома? — ее голос сквозил беспокойством, несмотря на то, что ситуация давняя. — Тебе кто-нибудь помог?
— Я была... — я замялась, но в итоге продолжила ровным, лишенным эмоций голосом, — с бывшим женихом. Он помог мне.
Абелю сопутствовала дурная слава, видимо, известная и Адриане, отчего в ее глазах мелькнуло сомнение, смешанное с сочувствием. Ее руки легли на мои холодные предплечья, словно пытаясь отдать мне свое тепло и развеять воспоминания прошлого.
Контраст между нами казался настолько разительным, что я невольно ощущала неловкость рядом с ней. Она была младше меня на два года, но при этом выше на половину головы и с подтянутым утонченным телом, явно подверженным тренировкам. Что еще хуже, рядом с ней я казалась отсталой от мира и несоциализированной.
Я не представляла, как должна вписаться в эту семью. Как должна жить с Раньеро и не опасаться за свою сохранность?
Каким бы ни был отец, я знала, он никогда не нанесет повреждений, которые могли бы сделать меня «дефектной» для замужества. Но теперь, получив меня, муж мог сделать со мной что угодно, не заботясь ни о чем. Даже проверить меня на выносливость электричеством.
— Абель тебе нравился?
Она пыталась «прощупать почву», выяснить, какие чувства связывали нас с бывшим женихом. Будто хотела понять, относился ли он ко мне по-особенному, или же я была для него всего лишь безликой единицей.
— Нравился, — я не лгала, — но сейчас это уже не имеет смысла.
— И вправду, — девушка ответила ободряющей улыбкой, — прошлое должно оставаться в прошлом, не омрачая настоящее, — по ее тону я понимала, что и для нее эти слова являются не пустым звуком.
Вот только для меня настоящее уже было омрачено, а будущее казалось еще более темным...
Чем ближе был вечер, тем сильнее становилась моя нервозность.
Изумрудное платье, сверкающее даже при тусклом освещении моей комнаты, каждый раз невольно возвращало взгляд к собственному отражению. Плотный шелк туго облегал изгибы тела, словно вторая кожа, подчеркивая все то, на чем в обычный день я не стала бы акцентировать внимание. Корсет тесно сжимал грудь, приподнимая ее и демонстрируя ложбинку. Длинный шлейф, напоминающий изысканное оперение райской птицы, тянулся за мной, играя всеми оттенками изумруда.
С левой стороны платье дерзко распахивалось невероятно высоким разрезом, открывая стройную ногу и заставляя от волнения биться сердце быстрее. Я предпочитала что-то более скромное, где разрезы были минимальными и делались исключительно для удобства в ходьбе, а не для того, чтобы обнажиться. Эта деталь неизбежно привлечет внимание окружающих, которого я всячески избегала. Но сегодня этого требовал отец, желая, чтобы я произвела неизгладимое впечатление не только на жениха, но и на всех гостей. Мне всего пару раз приходилось находиться в эпицентре событий, поэтому я еще сильнее переживала и чувствовала себя неуверенно.
Открытые плечи украшали тонкие бретельки, сверкающие россыпью бесцветных камней. На предплечья изящно ниспадали рукава-крылышки, нежно охватывая руки и делая их визуально тоньше и изящней.
Единственной драгоценностью на мне стало помолвочное кольцо. Я не могла привыкнуть к нему на своей руке. Камень казался слишком громоздким и ярким, словно кричал о том, что я теперь принадлежу кому-то другому.
Отцу, Абелю, потом снова отцу и теперь Раньеро...
Сегодняшний день прошел слишком быстро в окружении Елены и Адрианы. Я «доживала» свои последние свободные минуты, бездумно вышагивая из одного конца комнаты в другой.
Легкие локоны, спадающие вдоль лица, и аккуратный вечерний макияж уже были готовы.
Опасаясь за платье, я никак не могла решиться присесть. Шелковые ткани практически никогда не мялись, но я боялась, что могу что-нибудь испортить, а это нарушит мое одиночество, вынудив искать чужой помощи.
В контрасте с безликим убранством комнаты мой вид казался неуместным. Словно я попала сюда по случайности. Она отличалась от остального интерьера особняка, выглядя скучной и необжитой. Единственным, что хоть как-то оживляло обстановку, была шкатулка с украшениями на туалетном столике, наполненная подарками Абеля. Среди них, где-то в глубине, пряталось и первое помолвочное кольцо, гораздо проще того, что сверкало теперь на моей руке.
Раньеро решил не скромничать. Да и по статусу он был выше Абеля, поэтому в этот раз все проходило с большим размахом.