— А что, если однажды ты встретишь девушку, в которую правда влюбишься? Что будет тогда?
— Подстрою твою смерть в виде несчастного случая. Месяц-другой буду притворяться убитым горем, а потом женюсь на ней. Делов-то, — тон Раньеро звучал непринужденно, почти весело.
Мой шаг оборвался, рука выскользнула из под его локтя, падая вдоль туловища. Все внутри содрогнулось, напоминая, с кем бок о бок я шла.
Не следовало забываться.
Не стоило вообще с ним разговаривать.
— Это шутка, Джина, — он шагнул навстречу ко мне, и одновременно с ним я отшатнулась назад, встречая сопротивление в виде подола платья.
Чего ему стоило привести сказанное в реальность?.. Уверена, что ничего.
— Я последний человек, которого ты должна бояться.
Вот это действительно звучало как шутка.
— И... И что из себя будет представлять наш брак? — мой взгляд опустился на его широкую грудь из-за страха преждевременно увидеть ответ на лице.
Я обхватила себя руками, надеясь таким образом отгородиться от Раньеро. Он несколько секунд медлил с ответом, как будто подбирал слова, а затем произнес простое:
— Все, что ты захочешь, — его голос, обычно резкий и властный, прозвучал глубоко и успокаивающе.
Он либо действительно был искренним, либо мастерски менял свое поведение и эмоции, выдавая то, что требовалось окружающим. Первое казалось мне невозможным.
Раньеро подошел ко мне, и его тяжелая ладонь легла на мою поясницу. Мышцы заныли от подавленного желания бежать. Сколько шагов я бы одолела, прежде чем безнадежно рухнуть, запутавшись в собственных ногах?
Давление его обжигающей руки направило меня вперед. И я пошла, понимая, что ничего другого, как повиноваться, не остается.
С его помощью я без происшествий спустилась по лестнице. Приглушенный свет, созданный под атмосферу мероприятия, рассекали вспышки фотографов. Я содрогнулась при мысли, какими плохими могли получиться кадры, потому что я совсем не следила за выражением своего лица. Раньеро же удавалось удерживать мое тело от желания скатиться по ступенькам и посылать взгляды в объективы камер.
Множество гостей наблюдали за нами. Я сразу поняла, что тут не только сицилийцы, но и Люди дела, прилетевшие специально ради этого торжества. Их манеры и одежда были более раскованными, выделяясь среди полной строгости Людей чести.
Я разглядела среди них Саверио, выделяющегося больше всех своей черной спортивной майкой и сверху накинутым пиджаком. Серебряные цепи сверкали на его шее, а пальцы, сжимающие бокал с шампанским, украшали кольца. Его вьющиеся светлые волосы казались в полном беспорядке, спадая на лицо.
Будь он сыном Якопо, тот бы обстриг его наголо.
Рядом стояла грациозная Адриана, которая, уверена, уже привлекла множество восхищенных взглядов. Тонкие бретельки пыльно-розового платья и откровенный вырез демонстрировали ее безупречное декольте и стройную спину, которую едва прикрывали завязки. Длинные волосы оказались скручены в низкий узел, а пару передних прядей выпущены вдоль лица.
Поток поздравлений обрушился на нас,
стоило очутиться среди гостей. Большую часть времени говорил Раньеро, чему я была несказанно рада.
Я не пыталась запомнить лица и имена присутствующих, мелькающих передо мной бледными тенями. Не вникала в разговоры, поскольку понимала, что не справлюсь с ними. Часы пролетали незаметно, сопровождаемые непрекращающимися попытками гостей завязать со мной беседу или пригласить на танец. Мой жених пресекал все это, немного облегчая для меня этот вечер. Однако терпение отца оказалось не безграничным.
Он увел меня в один из пустых коридоров:
— Ты задумала сорвать мне все, маленькая дрянь?! — шепотом прокричал Якопо. Его голос дрожал от ярости, а пальцы впились в мои запястья, стискивая их до побеления костяшек.
— Нет, — еле слышно прошептала я, сжимая зубы, игнорируя нарастающую боль.
Чем больше сопротивления, тем больше синяков. А это последнее, в чем я сейчас нуждалась.
— В тебе ни грамма уважения. Вместо того, чтобы общаться и выражать почтение гостям, ты стоишь, как истукан! Едва удостоила взглядом своего будущего мужа! Выглядишь, как затравленная серая мышь! — вскричал он, грубо вцепившись одной рукой в моей подбородок. — Абель тебя разбаловал, не жди такого от Раньеро. Клянусь, он вытрахает из тебя всю дурь! — видимо, он знал что-то о моем женихе, что заставляло его быть уверенным в этом.
Внезапно девичий голос прервал монолог отца, заставляя его отступить от меня:
— Джина! А вот и ты. Раньеро тебя ищет, — незнакомая девушка показалась из-за угла. — Этот синьор — твой отец? — она кокетливо откинула длинные пряди темно-шоколадных волос за спину, очаровательно улыбнувшись.