Теперь, после ужина, где она не обмолвилась ни со мной, ни с членами своей семьи больше, чем двумя фразами — приветственной и прощальной, произнесенными монотонным голосом, было удивительно, что она решила преподнести мне подарок.
Я еще мельком пробежалась по остальным подаркам, где были украшения, разные аксессуары и одежда знакомых брендов. К каждой коробочке прилагалась карточка с именем дарителя. Адриане и Елене удалось подключить каждого члена своей семьи, но, видимо, подписывать все оставили одной из них, потому что везде, кроме подарка Паолины, был одинаковый почерк.
Перед тем, как отправиться в душ, я напоследок вдохнула сладкий аромат роз из которого выглядывала записка:
«С днем рождения,
буду ждать у алтаря.
— Будущий муж».
Согласовывали ли они написанное с Раньеро? В целом это не имело значения.
День предстоял долгий и это единственное, что утешало меня, поскольку чем дольше длилась свадьба, тем дальше был момент, когда я окажусь с мужем наедине.
Где-то через час я вышла из ванной, в моей комнате уже хозяйничала компания женщин и молодых девушек, некоторые из которых являлись моими родственницами, а кого-то я видела впервые. На туалетном столике расположили средства для волос, фен, утюжок, пеструю палитру декоративной косметики и множество всего остального, что я даже не знала, как обозначить.
Под аккомпанемент поздравлений со свадьбой и пожеланий беззаботной семейной жизни меня усадили спиной к зеркалу. Поскольку традиция разрешала невесте смотреться в него только после завершения торжества. Мне оставалось лишь гадать, что со мной сотворят.
Хлопотливые руки порхали над моей головой, а нескончаемая болтовня заполнила комнату. Я молча наблюдала за суматохой, скрывая раздражение от чрезмерной суеты и непонимания моих желаний.
Было тяжело выносить такое количество женщин, при этом не имея никакого желания поддерживать с ними разговор. Когда появились Елена и Адриана, переключая общее внимания на себя, облегчение накрыло меня.
Елена, склонившись ко мне, ласково прошептала, приобнимая за плечи:
— С днем рождения, милая.
Она была высокой и стройной, с грациозными и легкими движениями. Несмотря на свои тридцать пять лет, выглядела не старше двадцати семи. Ее русые волосы с рыжим отливом были собраны в аккуратный гладкий хвост, а большие каре-зеленые глаза светились мудростью и добротой. Ее муж Витторио, прибывший сразу после отлета Раньеро, смотрел на нее с обожанием, которое не могло скрыть никакое время совместной жизни.
— Спасибо, — также тихо ответила я.
При виде Елены всегда хотелось улыбаться. Она вызывала внутри тепло. Ее внимания хватало абсолютно на всех, и ничья перемена настроения не ускользала от ее глаз.
Адриана аккуратно отпихнула от меня женщину, которая с сомнительным энтузиазмом наносила мне макияж, и уверенно взяла все в свои руки.
— Не переживай, я исправлю это, — фыркнула она, приступая к работе, используя из палитры более нежные и подходящие оттенки для свадьбы. — Мы выпроводим их, и ты сможешь посмотреть на себя, — хихикнула она.
Елена тем временем разрешала спор между женщинами, одна из которых со всей серьезностью требовала соблюдения каждой свадебной традиции. Она настаивала, чтобы мы проделали крошечную дырочку в фате и на присутствии в моем образе старой, новой, голубой и подаренной вещи.
Я готова была пойти на любые уступки, лишь бы наступила тишина и я могла, наконец, побыть наедине со своими мыслями.
В конце концов вся работа была закончена, а родственниц и остальных лишних женщин удалось выпроводить. Елена предложила им выгладить смокинги Леона, Саверио и Ромео. Эту работу они приняли с не меньшим рвением, особенно те из них, что были помоложе. Ни Адриана, ни ее тетя не стали упоминать, что двум из названых было всего тринадцать и пятнадцать лет, пусть и выглядели они значительно старше.
Мне оставалось только сменить легкий халат на свадебное платье, а пушистые тапочки на молочные лодочки.
— Ты восхитительна, — сказала Адриана.
Было что-то странное в том, чтобы слышать это от девушки, которая напоминала богиню. Если бы они существовали в действительности, то она, несомненно, именовалась бы Афродитой. Хотя я бы не удивилась, окажись, что она и вправду вырвалась из объятий бессмертных, явившись на землю.
Наконец я повернулась к зеркалу.
Творение Адрианы было безупречным.
Мои глаза благодаря ей заискрились. Лицо стало выглядеть свежее, передавая легкое сияние. Губы приобрели нежный тающий цвет, словно лепестки распустившегося бутона. Никаких кричащих или мрачных тонов — лишь естественные и деликатные штрихи, подчеркивающие природную красоту. Волосы, завитые в локоны, собрали в низкую замысловатую прическу, в которую воткнули сверкающий серебряный гребень. За счет него должна была держаться еще и фата.