Якопо, будучи Председателем, обладал решающим словом и наибольшим влиянием. Простыми словами — он сицилийский Дон.
Капитул и Комиссию называли правительством Общества и Нашего дела. Туда входили «Секретари» — по одному представителю от каждой принадлежащей нам территории. Территория могла делиться между несколькими Семьями, но в Комиссию от нее входил лишь один человек.
Мы делили Техас еще с восемью кланами, являясь главенствующим из них, в то время как они подчинялись нам и действовали исключительно в соответствии с нашими указаниями. Мало кому нравилось находиться в подчинении, но они в любой момент могли побороться за власть.
Получилось бы у них? Вряд ли.
Мне было известно, что несколько лет назад, во время знакомства с Якопо, мне удалось произвести на него впечатление. Хотя это не было моей целью. В то время его дочь только-только была обещана сыну одного из Капо Калифорнии, где проживал и наш Дон. Неудивительно, что теперь, когда сама судьба спасла ее, он отдал предпочтение нашему клану, более сильному, могущественному и пусть не приближенному к нашему Дону территориально, но зато связанного с ним родственными связями.
Договорные браки были чем-то привычным в мире черного бизнеса и охоты за большим. Они укрепляли альянсы, закрепляли сделки, налаживали сотрудничество.
В последнее время связи между нами и Обществом ослабли. Мы стали действовать разрозненно, что недопустимо. Наше дело — дочерняя сицилийская структура. Это две взаимодополняющие части, которые по отдельности обладали огромной силой, но вместе представляли собой нечто поистине неуязвимое. Потерять такую связь — все равно что отрубить собственную конечность и попытаться полноценно функционировать без нее.
— Судя по всему, у ее отца в голове тоже самое. Раз он выдает ее за тебя.
— Ты сейчас наговоришь настолько, что тебе придется остаться навсегда там.
— Не то чтобы я против. Я нравлюсь сицилийским мамочкам. Они позаботятся обо мне, — парировал Ромео.
Картина того, чем он занимался с «сицилийскими мамочками», оказалась явно лишняя в моей голове.
— Продолжай наблюдать, — закатив глаза, я завершил вызов, попутно накрыв фотографию девушки тяжелой папкой из черной кожи.
Я вернулся к заложнику, прикованному к стулу в углу. Взяв его за подбородок, заставляя тем самым на время перестать брыкаться, вытащил кляп из его рта, отбрасывая в сторону.
— Спасибо за ожидание.
— Мы доберемся до твоей сестры, брата и даже до этой сицилийской девки, — хрипя, он брюзжал слюной и кровью, с новой силой пытаясь вырвать свою челюсть из моей хватки.
Эта мысль не заставила меня волноваться.
Мои сестра и брат — труднодоступные мишени. Хотелось бы посмотреть, что должен будет предпринять Техасский синдикат для того, чтобы достать до них. Информация о Джине и вовсе не уйдет дальше этой комнаты.
— Твои друзья могут попытаться, — высказал, сдерживая улыбку, — но вот ты... Думаешь, переживаешь наше сегодняшнее времяпрепровождение?
— Давай, убей меня, и это станет началом настоящей войны, — чувства важности ему не занимать. — Все, что ты видел до этого, покажется тебе ничем.
Он не осознавал, что у меня нет ни малейшего повода оставлять его в живых. Эта кучка мигрантов и экс-тюремщиков давно ходила по тонким струнам моего терпения, считая, что могут претендовать на то, что мы забрали в честной борьбе.
— Звучит как предложение. Не люблю отказывать людям в их искренних желаниях.
На моей территории у них не представлялось возможности уже долгие годы создать что-то большее, чем обычную вооруженную банду. Их синдикат постоянно трусливо выжидал подходящий момент, чтобы нанести урон и заявить свои права на власть. В силу своей никчемности они не вызывали опасений. Чтобы навредить нам и нарушить течение работы, требовалось намного больше сил. Из-за их действий страдало население и возрастал к нам интерес местной полиции. Они возобновляли рейды по нашим заведениям. Это едва ли могло нанести урон, лишь изрядно раздражало.
Банда действовала не в одиночку, а с поддержкой некоторых других группировок, желающих вести оборот на более крупных территориях, но не желающих самостоятельно освобождать их, поскольку они осознавали риски. У них существовало только два варианта: либо убедить нас сотрудничать с ними, либо вытеснить.
Мы представляли огромную помеху, готовые противостоять бесконечно. Однако всем давно стоило свыкнуться с мыслью, что вынудить Семью оставить свои территории можно только запихнув всех до единого в черные пакеты.
Но сегодня я планировал упаковать в непроглядный мешок моего гостя и отправить доставкой к его дорогим друзьям.