Там лежал его родной брат.
И несмотря на множество смертей, свидетелем и причиной которых он стал за все эти годы, он оказался абсолютно не готов к этой одной смерти.
Елена прижимала нас к себе, когда дядя говорил, что сейчас не время для скорби, что нужно разобраться в том, как все произошло. Он был человеком, привыкшим к подобным ситуациям, но я видел в его глазах боль и слышал дрожь в голосе, которую он пытался скрыть.
Он впервые представал передо мной в таком состоянии.
Адри, сопротивляясь объятиям тети, сыпала нескончаемыми вопросами. Она чувствовала окружающую печаль и начинала нервничать, а вместе с тем требовать, чтобы разбудили маму или позвали папу. Рио, к всеобщему облегчению, сразу же успокоился, пристроившись на руках тети, беззаботно хватая ее за волосы и суя их себе в рот.
Я смотрел на малышей, чувствуя бесконечную злость и обиду за них. И пока совсем не ощущая боль потери.
Родители обещали всегда защищать, быть рядом, а в итоге покинули своих детей, находясь бок о бок с ними. За это время могло произойти что угодно, и тогда я бы вернулся в дом полный трупов.
Мне хотелось кричать, подняться наверх, ударить отца, привести его в чувства, заставить встать и сдержать все свои обещания.
Вместо этого, я сел в стороне, позволяя Елене отдать все свое внимание детям, не нуждаясь в ее успокаивающих словах и сочувствующем взгляде.
Мир вокруг погрузился в пустоту.
И она еще долгое время после преследовала меня.
Даже спустя четырнадцать лет я помнил того себя — ребенка, жаждущего почувствовать глубокое дыхание жизни в страшном безмолвии тишины. Ребенка, которого быстро похоронил, не имея возможности оставаться им, потому что мои брат и сестра нуждались в старшем брате.
После произошедшего я решил, что им больше не придется полагаться на кого-то, они не будут беззащитными.
Я никогда не обещал, что всегда буду рядом с ними для того, чтобы обезопасить, потому что тогда допустил бы ошибку своих родителей, но я сделал все для того, чтобы они могли защищаться самостоятельно.
Для Саверио, как для солдата Семьи, владение различными видами оружия и боя было прямой обязанностью. А для Адрианы стало моим личным требованием, единственным и чрезвычайно важным. Хотя многие мужчины в наших кругах, особенно традиционалисты, выступали против этого, уверенные, что сами способны обеспечить защиту своим женщинам.
Они, видимо, забывали о том, в каком непредсказуемом мире мы жили.
— Не бойся действовать жестче, — я ударил руками по клетке, привлекая внимания солдата, которого вывел на ринг против своей сестры.
Обычно с ней тренировался Ромео, но поскольку он отсутствовал, приходилось привлекать другую силу.
Сегодняшний солдат был осторожен и явно недооценивал мою сестру. Находясь под моим пристальным наблюдением, он переживал, как бы не сделать чего-то не так. Следил за своими действиями, беспокоясь, что что-то в них может показаться непозволительным.
Адриана уклонилась от его прямого удара, который бы достиг цели, не будь таким неуверенным, и нанесла ответный, целясь парню в солнечное сплетение. Он отшатнулся, но быстро оправился и схватил ее за запястье, заломив руку за спину, но настолько слабо, что ей без труда удалось вывернуть ее из захвата и двинуть ему локтем в челюсть.
Солдат пошатнулся, и она воспользовалась моментом, чтобы нанести серию быстрых ударов. Он блокировал ее атаки, но Адри действовала быстро и проворно. Она умела пользоваться своими преимуществами.
Дверь позади, ведущая в другой зал, с грохотом открылась.
В проеме показался Саверио.
Высокий и стройный, он представлял чистое переплетение мышц, достигнутое в результате изнурительных тренировок. Его светлые волосы спадали на лоб, завиваясь на концах, намного светлее моих, но и не такой блонд, как у нашей сестры. Голубые глаза с карими вкраплениями светились возбуждением от прошедшего боя, о котором весьма красноречиво свидетельствовало разбитое лицо. Я уже не помнил, когда последний раз видел своего брата без ранений или травм. Одни не успевали заживать, как на смену им появлялись новые.
Его шаги сопровождались ругательствами и кровью, стекающей из носа на обнаженную грудь, которую он вытирал рукой, размазывая тем самым алые полосы по телу.
Я взял с ближайшей скамейки полотенце и бутылку воды, бросая ему. Белая махровая ткань почти сразу же окрасилась в красный.
Будучи младшим солдатом, он пока не выполнял особо важных поручений, но я знал, еще пару лет, и он будет незаменимым для Семьи. Саверио никогда не щадил себя до посвящения и тем более не делал этого сейчас. Он всегда выбирал соперников в разы сильнее себя, тех, кто действительно мог сломать его. Это вызывало уважение.