Совещание было коротким: несмотря на предубеждение, даже Олег счёл Афанасия безобидным, а его вооружение и снаряжение — солидным, Ирма вообще не возражала.
Так и повелось: Афанасий обустроился на первом этаже и почти каждую ночь уходил в рейды — за проживание платил эксклюзивными вещами. Их же выменивал на всё необходимое. В искательстве он был докой, возможно, разбирался благодаря голосу некоего Климова в голове: всё чаще делился, как давно умерший учёный даёт ему намёки, где искать тот самый излучатель.
Тет-а-тет Олег заявил Ирме, что подобное поведение называется шизофренией — вычитал диагноз в большой коричневой книге: прошлой зимой несколькими томами топили печь. Электричеством обогреваться дорого.
В целом Афанасий не досаждал: отсыпался днём, уходил ночью. Только изредка испытывал неконтролируемые приступы паники, когда видел Серафима — поэтому Ирма прятала паука подальше, не позволяя ему свободно гулять по дому.
А ещё она не знала, как реагировать на возросший интерес к собственной персоне: если до сих пор Олег оказывал знаки внимания ненавязчиво, то сейчас активизировался — хорохорился почём зря, конкурируя с Афанасием, который тоже демонстрировал симпатии. Если честно, Ирма не планировала отношений, совершенно не хотела больше ни к кому привязываться, потому игнорировала обоих ухажёров.
— Климов сказал мне: «Следуй за своим страхом», — как-то разболтался Афанасий, наблюдавший за работой Ирмы. — А я чего боюсь? Правильно, пауков. Так что мне с вами по пути.
— Красиво обосновал, — выпустил дым через нос сидевший на подоконнике Олег.
— Можешь не верить, — махнул рукой Афанасий. — Но это не единственное совпадение.
— Какое ещё? — на всякий случай уточнила Ирма.
— В пальцах у скелета была записка с адресом, — Афанасий подался вперёд, чтобы обращаться только к ней. — Улицу уже не разобрать, а номер дома — тридцать девять.
— От завернул, — Олег аж закашлялся.
— Не верите? Щас покажу! — сорвался с места Афанасий и действительно вернулся с клочком истлевшей бумаги.
— Дела… — наконец проникся Олег, но тут же со скепсисом подмигнул Ирме и беззвучно, губами, произнёс: «Шиза».
— Вчера он сказал: будь на свету, когда тьма придёт, — выдал новое откровение Афанасий.
— Ага, то-то ты по ночам на Пустошах полкаешь, — поддел Олег.
В отличие от него, на Ирму совпадения и пророчество произвели впечатление: пару дней думала о том, что́ станет с городом, если генераторы внезапно отключатся. Шанс проверить представился довольно скоро: без какого-либо предупреждения вырубилось электричество.
— Твою мать! — в комнату ворвался Олег со своими железками наперевес.
— Они запустятся. Через минуту. Было уже такое, — успокаивала в основном себя Ирма: собирала в свете фонарика пистолет и обоймы, затем достала дробовик брата и коробку патронов.
— Надо держаться вместе, — сказал Олег и начал сдвигать к двери комод.
— А если Афанасий вернётся? — нервно спросила Ирма.
— Мы его услышим.
Увы, генераторы не включились ни через минуту, ни через пять, ни через десять — сначала даже показалось, что ничего не будет: город мгновенно затих и словно вымер, светившая сквозь мутное окно луна придавала беззвёздной ночи мнимое умиротворение, а потом началось.
Твари роем пробирались по улицам — с похрюкиванием, рёвом, фырканьем и урчанием. Ирма знала, что твари бывают разных размеров и видов, но в город всегда приходили только крупные особи: чаще рычали. Сейчас она ничего не видела, но звука было достаточно, чтобы испугаться. Твари питались людьми, а не себе подобными: к сожалению, во вкусах солдаты модифицированной армии отличались солидарностью. Тьма надвигалась, и не было ей ни конца, ни края.
Прижавшись к Олегу на диване, Ирма замерла — вдруг их, теплокровных и вкуснопахнущих, не заметят. Оставалось лишь жалеть, что не забаррикадировались у Олега: его окно выходило во двор, а не на улицу. Загородить по-любому не получится.
Уже поздно — жажда выжить затмевала рассудок. Олег до боли сжимал её плечо, но Ирма не обращала внимания: вслушивалась в гомон, выискивая намёки на приближение тварей к дому. Вздрогнула, когда распознала скрежет когтей по камню совсем рядом. Плохой знак. Очень плохой.
— Окно! — крикнула она, а Олег выстрелил в выросшую в стекле тень.
Вероятно, твари разбили бы его не сразу, но дробь им помогла: рванули в комнату, цепляясь друг за дружку — теперь оставалось только стрелять, пока не закончатся патроны. Фонарики тоже отпугивали тварей, но не настолько хорошо — нервы сдавали, вспотевшие пальцы плохо слушались, и Ирма была готова бросить сопротивление прямо сейчас, спасения всё равно ждать неоткуда.