– Я соскучился по тебе.
– Макс, я только что вернулась. Было так классно, мне понравилось.
– Знаю. Я тоже был там, – подполковник взял из рук жены мочалку, нанес каплю геля для душа, взбил нежную пену.
– Ты? Был? Но почему я тебя не видела? – лицо девушки вспыхнуло от мысли, что подполковник следил за посиделками у костра, слушал непринужденное общение. Да, она не давала повода, но Макс был ревнив.
– Потому что я не играл, а страховал тебя, – мужчина помял мочалку в руках и отбросил в сторону. Прозрачные капли геля упали на грудь девушки, руки мужчины отправились в путешествие по ее телу. – Ты же не думала, что я могу оставить тебя в лесу одну?
– М-м-м… – Ева закрыла глаза, чувствуя, как крепкие пальцы начали игру с ее сосками, которые моментально затвердели, явно требуя продолжения. Воспоминание о фото на миг всплыло в памяти, но тут же исчезло, утонув в волнах наслаждения. – Был в лесу, говоришь… А..?
– Потом… все потом… – голос мужчины был тихим и хриплым, а намерения – очевидными. – Ты – мой рай, Ева.
7
Горячие мужские ладони накрыли упругие груди, играли с сосками, перекатывали затвердевшие бусинки между пальцами, сминали полушария. Нежные движения чередовались с жесткими, наслаждение граничило с болью. Жар растекался по телу, бурлил в крови, мозг отключался, затопленный желанием.
– Максим… – выдохнула Ева, когда пальцы мужа начали выводить круги на ее животе, остановились на пупке, скользнули между ног к центру наслаждения. Туда, где полыхал пожар.
– М-м-м…
Она открыла глаза, посмотрела на зеркальную стену душевой. На фоне широкоплечего высокого мужчины Ева выглядела тростинкой, девчонкой. Крупное смуглое тело контрастировало с белизной ее кожи. Темные глаза мужа стали почти черными, похоть затопила радужку.
– Вот так, моя хорошая, – шепнул Макс.
Одной рукой он крепко прижал жену к своей груди, почти уложив ее на себя, вторая творила магию с податливым телом. Сильные мужские пальцы были нежными и чуткими. Они кружили вокруг главной чувствительной точки, раздвигали бархатные набухшие складки, растирая обильную смазку. Ныряли внутрь и тут же возвращались. Дразнили, обещали, искушали.
– Такая горячая, влажная. Ты – мой дом, Ева. Моя душа.
Макс увеличил темп, выбивая из груди жены тихие стоны. Пальцы двигались быстро, скользили, надавливали на клитор, массировали, разжигая огонь. Он менял темп, замирал на миг, и это сводило с ума. Еву трясло от предвкушения приближающегося пика. Тело слабело, плавилось, и, если бы не сильная рука мужа, она упала бы на пол душевой кабины.
– А-а-ах… – всхлипнула девушка, – пожалуйста…
– Что?
Макс не сводил взгляда с зеркала. Жена, распластанная на нем, возбужденная, открытая, податливая и отзывчивая… он был готов смотреть на это вечно.
– Пожалуйста, – прошептала Ева, разводя ноги шире. – Хочу…
– Да, любимая.
Мужчина сильнее откинулся назад, рука сместилась с тонкой талии на манящие полушария. Его широкая ладонь – лист бумаги, ее затвердевший сосок – изящное перо. Он неспешно писал историю любви. От этих движений грудь становилась тяжелой и очень чувствительной. Под кожей простреливали острые электрические искры, бушующее пламя рвалось на волю, сжигало предохранители. Нежные движения ладони контрастировали с жесткими пальцами другой руки, которые хозяйничали внутри. Ева разрывалась от ощущений, тело стонало натянутой струной. Адашев был талантливым музыкантом, а его жена – отзывчивым инструментом, который отзывался ангельской мелодией на каждое прикосновение.
– Кончи для меня, девочка.
Пальцы Макса двигались в нарастающем темпе. Он тихо рычал, глядя на то, как жена приближается к пику удовольствий.
Спина Евы изогнулась дугой, крик заполнил пространство, разрывая душу мужчины чувством, описать которое невозможно. Внезапно она сорвалась. Взорвалась, разлетелась на миллиарды звезд. Внутренние мышцы сокращались, пульсировали на пальцах мужа, смазка текла по бедрам прозрачными дорожками. Девушка захрипела, бессильно откинувшись на горячую грудь Максима. Секунды улетали в вечность. Вселенная, только что разлетевшаяся в пыль, в ничто, медленно обретала свои прежние очертания, возвращалась способность дышать и слышать. Она чувствовала, как каменный член мужа упирался в ее бедро. В сексе Адашев всегда отдавал предпочтение наслаждению жены, отодвигая свою разрядку на второй план.