Вау! Вот это круто! Нужно подписывать и отправлять! Палец Адашевой замер над красной кнопкой, когда в дверь постучали.
– Войдите.
На пороге стояла Лиза. Покрасневшие глаза, слезы на ресницах подруги говорили сами за себя. Что–то произошло, и это точно не было радостным событием. Кажется, подруга созрела для откровенного разговора. За мгновение до того, как прозвучало первое слово, Ева отправила подписанный договор на участие в «Улыбке Фортуны». Теперь она была готова слушать.
– Ев, прости, – Китаева буквально упала на стул для посетителей и всхлипнула. – Я долго мучилась, но все–таки решилась. Вот, сама посмотри, что творится. Ты не представляешь, как мне тяжело…
Интуиция Адашевой заорала благим матом: – Не бери! Не надо! Ты сможешь прожить и без этого!
Помедлив несколько мгновений, Ева вязал из рук подруги гаджет, который казался очень тяжелым и бесконечно опасным, как взведенная мина.
И взрыв произошел.
10
Ощущение приближающегося пиздеца подкрадывалось медленно. Все началось с легкого подкожного зуда, переросшего в покалывания, потом в затылке появилась свербящая боль, разгоняющая по телу едва заметный тремор.
– Сука! – Адашев отбросил в сторону ручку и закрыл глаза.
За годы военной службы он научился себя чувствовать и контролировать, но сейчас не мог понять источника тревоги. Интуиция орала, что нужно быть настороже, а мозг не понимал, с чем работать, где искать и какую команду отдать организму, похожему на заряженную боевую машину.
– Так, давай по порядку, – скомандовал сам себе подполковник. – Ева на работе, тут все в норме.
Маячок геолокации подтвердил, что жена находилась в клинике, а именно – в своем кабинете. Да, точность датчика была максимальной. Чтобы окончательно закрыть тему с любимой женщиной, Макс заказал на вечер большой букет фиолетовых ранункулюсов.
Черт его знает, почему Еве приглянулись именно эти простенькие цветочки. В начале ухаживаний подполковник задаривал девушку охапками роз, пионов, дарил корзины орхидей и лилий, но всякий раз видел в синих глазах лишь благодарность. О, эти глаза! Они отражали душу его жены. Чистую, открытую миру, нежную и любящую. Они – источник живой воды для подполковника.
– Ева, я что–то делаю не так? – однажды не выдержал Макс, когда девушка приняла очередную охапку белоснежных роз и мило улыбнулась. – Тебе не нравятся эти цветы?
– Нравятся, но я больше всего люблю фиолетовые ранункулюсы, – заметно смущаясь, ответила Ева.
Раунк…
Ранунус…
Какого хрена! В следующий раз Макс вынес мозг продавцу элитного цветочного бутика, пытаясь вспомнить название желаемых цветов. Начал с фиолетового цвета и первых трех букв. Девушка–продавец оказалась терпеливой и понимающей, за что получила приятные чаевые, когда довольный покупатель вышел из магазина, унося с собой весь запас фиолетовых ранункулюсов, что хранился в специальном холодильнике. С тех пор сложное слово намертво впечаталось в память Адашева.
Каро. Любовницу он осадил и взял под жесткий контроль. Соболева знала: еще одно неосторожное движение, «случайное» фото или встреча, и она вылетит с работы без денег и с волчьим билетом.
– Поверь, тебя не возьмут даже уборщицей в самый затрапезный супермаркет, – процедил он, глядя в расширенные от страха глаза Каролины. – Я это сделаю, ты знаешь, так что не надо играть с огнем. Сгоришь и не заметишь.
Этот разговор состоялся лишь раз, но Макс был уверен, что больше любовница не дернется: карьерные амбиции и деньги были ее слабостью, ахиллесовой пятой.
Бизнес. Тут полный порядок. Договора заключены, условия выполняются. Репутация фирмы безупречна, а ее логотип – аналог знака качества. Сферы влияния давно поделены, в ближайшие годы никто не рискнет злить Цербера, потому что знает, что будет иметь дело с его хозяином – Аидом, в миру – Максом Адашевым. Подполковник никогда не отдавал то, что считал своим.
– Макс…
Хозяин кабинета поднял голову и посмотрел на посетителя, стоявшего в дверях. Появляться бесшумно, незаметно – талант Ли́са.
Сергей Лисове́ц – его сослуживец, работал начальником службы собственной безопасности «Цербера». Давным-давно Лис спас подполковнику жизнь.