В кабинете повисла тишина. Густая, вязкая, тревожная, как осенний туман.
– Ев, ты меня пугаешь, – прошептала Китаева, несмело пристраиваясь на краешке стула для пациентов. Она отправила файлы подруге, ее телефон отозвался короткой вибрацией. – Скажи что-нибудь, только не молчи.
– Все в порядке, не волнуйся… – голос Адашевой был спокойным, словно это не в ее жизни только что случился апокалипсис, мир перевернулся вверх ногами и выгорел дотла. Она бездумно крутила в руках телефон, тупо глядя в одну точку на столе.
– В порядке? – подпрыгнула Китаева. Лицо девушки от волнения пошло красными пятнами, дыхание сбилось. – Не волнуйся, говоришь?! Да ты себя в зеркало видела?! Сидишь белая, как привидение, и не моргаешь! Ты вообще живая?! Я даже не знаю, к кардиологу тебя вести или к неврологу! А может сразу в реанимацию? Зашибись, какой порядок!
На громкий вскрик Лизы в кабинет заглянул один из заместителей главврача, проходивший мимо по коридору. Убедившись, что столь громко беседуют «свои», покачал головой, закрыл дверь и продолжил путь.
– Ева, прости. Не надо было тебе это показывать. Мне Пашка запретил, но я решила, что ты должна это знать, ведь, – Китаева притихла, шмыгнула носом и судорожно стиснула пальцы, – ведь ты сама говорила, что подозреваешь Макса. Ох… Пашка меня убьет, когда узнает…
– От меня никто этого не узнает, и ты молчи. Если кто–то будет задавать вопросы, то скажи, что это я тебе фото показала… Все просто, Лиз.
Адашева отмерла, встала и подошла к окну. Какой разительный контраст: на улице ярко светило солнце, старые тополя размахивали руками–лапами, аплодируя игре теплого ветерка, пели птицы, гуляли люди, а в душе одной девушки воцарилась тишина. Мертвая, холодная, как в космосе.
– Ева, ты что задумала?
Тревожность Елизаветы росла с каждой секундой. Ей категорически не нравился странный блеск, появившийся в глазах подруги, аномальное спокойствие и легкая улыбка, спрятавшаяся в уголках губ.
– Я на время исчезну, чтобы все переварить, но ты не должна об этом волноваться. Ты меня слышишь? – Адашева взяла руки подруги в свои. Лиза вздрогнула, оказавшись в плену ледяных пальцев. – Чтобы понять, как жить дальше, я уеду, но сделаю это так, чтобы меня никто не нашел…
– Никто? Ты серьезно? – фыркнула Китаева, не скрывая иронии, – Да Макс весь город на уши поставит, но найдет тебя. Сама знаешь, какой он…
– Знаю, но тебя это уже не касается. В том смысле, что я уже все продумала, – скорректировала мысль Ева. – Ты сейчас иди к себе, сделай вид, что этого разговора не было. Я на время пропаду с радаров, но потом обязательно появлюсь, так что не беспокойся.
– Но… – дернулась Лиза, но осеклась, заметив по глазам подруги, что решение уже принято. Тихо вздохнула. Ее плечи поникли, чувство вины вернулось. – Хорошо, я сделаю, как ты сказала. Надеюсь, что я не совершила огромную ошибку, показав тебе те дурацкие фото.
– Не сделала. Правда все равно вырвалась бы наружу и кто знает, какую уродливую форму она приняла бы в другой раз, – Ева деликатно довела девушку до двери и обняла напоследок. – Ты настоящая подруга. Спасибо за все, что ты сделала для меня.
– Ев, ты как будто прощаешься… Я боюсь…
– Я не прощаюсь, просто не хочу, чтобы ты и дальше продолжала винить себя. Ты поступила как настоящий друг. Спасибо.
Объятия были быстрыми, но крепкими. Закрыв дверь за Елизаветой, Адашева достала телефон.
Большой спорт научил быстро принимать решения, грамотно группироваться во время самого опасного падения, а сейчас она падала. Стремительно летела в пропасть, теряя перья, ломая крылья любви, дробя кости об острые камни предательства.
«Я готова». Всего два слова улетело на почту устроителям игры.
В ожидании ответа Ева успела отправить на адрес руководства клиники заявление об экстренном увольнении с завтрашнего дня. Да, она потеряла деньги, заработанные за половину месяца, и осталась без компенсации, но сейчас это волновало меньше всего: лишиться себя было намного страшнее.
Короткая вибрация телефона отвлекла Адашеву от размышлений. Ответ от устроителей был получен и состоял всего из одного слова и цифр.
Комсомольская, восемнадцать ноль-ноль.
Через минуту после прочтения переписка с «Улыбкой Фортуны» таинственным образом бесследно исчезла из ее почты. Вот это уровень конфиденциальности!