До указанного времени оставалось двадцать минут, каждое мгновение было на счету.
Ева закрыла кабинет и отправилась к банковскому терминалу, что стоял в холле клиники. Приняв карту, автомат быстро выдал наличные. Десять купюр по пять тысяч. Немного, но и не мало, на три дня этой суммы должно было хватить при любом раскладе. Одно дело было сделано.
Чтобы удалить файлы, переписки и контакты из памяти телефона, потребовалось всего ничего. Облачное хранилище стало девственно чистым, как сегодняшнее небо над столицей: пронзительно–синее, без единого облачка. Внутри металлического корпуса осталось три файла.
Раз.
Два.
Три. Удара ее сердца.
После последнего оно остановилось и умерло.
– Хорошо, когда не больно, – прошептала Ева. – Я выдержу, я справлюсь.
«Ты мой рай, Ева…» Словно издеваясь над хозяйкой, подкинула память слова мужа.
– Ты мой ад, Макс Адашев, – прошептала, снимая кольцо с безымянного пальца. – Ад для Евы.
Она уходила налегке. Сумочка со всем содержимым и телефон остались в кабинете, обручальное кольцо венчало композицию, как похоронный венок – могильную плиту.
Выйти из клиники, привычно оставив ключ администратору, кивнуть на прощание охраннику… Она завершала рабочий день, отдавая себе отчет, что делала первые шаги в новую жизнь. Будет ли благосклонна Фортуна? Улыбнется или покажет зубки в зверином оскале? Кто бы знал… но других вариантов у Адашевой уже не оставалось.
Слиться с толпой, спуститься в метро. Пройти турникет и выбросить проездной в мусорную корзину. Ева избавлялась от цифрового следа, как было рекомендовано в инструкции по подготовке к участию в игре.
Она вышла на станции Комсомольской, покрутилась в центре перрона и едва не взвизгнула от неожиданности, когда парень в бейсболке ухватил ее за локоть и увел в угол, не просматриваемый вездесущими камерами.
– Запоминай адрес, – он быстро, но четко произнес название улицы, дома и квартиры. – Метро Тушинская, – уточнил курьер, заметив растерянность на лице собеседницы, которая впервые в жизни осталась без телефона и всевозможных справочников. – Дом виден сразу, как только поднимешься на поверхность, так что не заблудишься. Вот ключ, – в ладонь девушки легла маленькая электронная карта и странные окуляры, чем-то похожие на горнолыжные очки. – Надень их и не снимай, если до начала игры понадобится выйти из дома. Заряда хватит на трое суток. Они помогут изменить внешность для всех цифровых устройств, то есть для камер, – довольно улыбнулся парень, словно хвастался собственной гениальной разработкой. А может так оно и было, кто знает! – На этом моя миссия завершена. Сейчас подойдет поезд, мы сольемся с толпой и разойдемся в разные стороны. Удачи в игре, блондинка!
– Спасибо.
Пригнав на станцию волну теплого воздуха, серо–синие вагоны замерли, распахнули двери. Река москвичей и гостей столицы заполнила перрон, никто из них не обратил внимание на белокурую девчонку в странных очках, которые делали ее похожей на сову. Для системы видеонаблюдения Ева Романовна Адашева была потеряна.
Дом и правда стоял недалеко от метро. Его номер – тридцать шесть – светился в летних сумерках и был виден издалека. Она больше никуда не спешила и не знала, что в этот момент Адашев сходил с ума, пытаясь отыскать пропавшую жену.
– Ева! – бесновался и рычал подполковник, судорожно сжимая в руке телефон с тремя фотографиями. – Ева!!!