— Вы вообще не думали, — оборвал его император. — В результате страна вынуждена платить за развлечения вашего сына, а меня обвиняют в том, что я ворую детей у бедных матерей, как какой-то монстр! Даже наши либеральные каналы подняли вой, и это накануне Дня юных гарантов мира! Вы хоть отдаете себе отчет, что это все может вызвать волну недовольства среди народа? Вам не хватает митингов и пикетов? Вы желаете революции?
Эдвард снова взглянул на пресловутую троицу. Министр юстиции безуспешно пытался унять дрожь в руках, премьер невольно ослабил узел галстука. Лишь сэр Тоби стоял навытяжку. Его лицо вновь напоминало замороженного хека.
Император в раздражении хлопнул ладонью по столу, попал на панель. Заголовок на стене исчез, сменившись изображением блондинки в сером костюме. Адвокат Эмбер Дарра. Хрупкая и изящная. Репортеры поймали момент, когда она выходила из здания суда. Гордо поднятая голова, торжествующая улыбка, а вот в изумрудно-зеленых глазах застыло что-то… точно осколки льда. Не женщина, а Снежная королева.
Эдвард внимательно всматривался в изображение, словно это могло помочь разрешить конфликт. Эмбер Дарра так часто выступала в судах против Альвиона, словно у нее были личные счеты. При чем со всей страной.
— Что у нее на руке? — вдруг спросил император, заставляя присутствующих вздрогнуть.
Сэр Тоби бросил быстрый взгляд на изображение:
— Часы, Ваше величество.
— Они ей не подходят.
— Прикажете заменить? — выпалил секретарь и осекся, понимая глупость своего предложения.
Эдвард приподнял бровь.
— А вы сможете? — ехидно поинтересовался он.
— Ваше величество!
— Ясно. Не можете. Как и не можете выиграть ни один процесс, когда нам противостоит эта, как там её — император щелкнул пальцами, вспоминая прозвище, которое называли репортеры, — Госпожа «Нет»?
Премьер бросил убийственный взгляд на министра юстиции, лорд Боллинброк только вздохнул.
— Вы же лично уверяли меня, что шумихи не будет, обе стороны пойдут на сделку, — продолжал император. — Что вы использовали давление на мать ребенка…
— Так и было, пока не вмешалась госпожа… Дарра.
— И ваши люди потеряли контроль над ситуацией?
— Да, — министр юстиции опустил голову.
— А потом вы решили скрыть этот факт от меня. Поздравляю, вам это удалось, только в дураках остались мы все.
Лорд Стенхоуп попытался возразить, но Эдвард взмахом руки остановил его. К чему все эти экивоки, если они проиграли. Опять проиграли этой хрупкой блондинке.
— Убирайтесь, — процедил император. — Все вон!
Никто не посмел оспорить волю монарха. Выждав, пока дверь за министрами закроется, Эдвард закрыл лицо руками и шумно выдохнул, пытаясь понять, что делать дальше.
Вечером он уныло рассматривал себя в зеркало. Золоченая резная рама придавала его образу окончательное сходство с портретами предков, висевшими повсюду во дворце.
Парадная униформа полковника летной гвардии красного цвета с золотыми пуговицами и эполетами, золотые шпоры, зло позвякивавшие на каждом шагу, треуголка, окаймленная белыми перьями. Ну не шут ли! Ряженый паяц, которого очередной раз обвели вокруг пальца. А ведь ему, между прочим, уже тридцать три!
— Ваше величество, — окликнул императора камердинер, почтительно протягивая голубую орденскую ленту.
Император покорно стоял, пока ленту продевали через плечо и скрепляли концы на боку. Еще один хмурый взгляд в зеркало, и одернув мундир, Эдвард покинул комнату.
Бряцая шпорами, он сбежал по лестнице и вышел во двор, где его ждал флаер. Раньше, когда входу были автомобили — неповоротливые железные машины, ездящие лишь по земле, они подъезжали прямо ко входу, но флаер был много больше и попросту застрял бы между колоннами портика.
Эдвард сухо кивнул пилоту, стоявшему навытяжку у трапа, поднялся по ступеням в салон и сел на мягкий диван. Два охранника последовали за ним, но заняли специальное сидения у дверей.
— Ваше величество, мы готовы ко взлету, — отрапортовал пилот.
— Хорошо, — император включил специальное энергетическое поле, защищающее пассажира от травм в случае аварии, и откинулся на спинку.
После сегодняшнего дня очень хотелось выпить коньяка, но впереди была утомительная церемония открытия и необходимо было оставаться трезвым. Сестра, впрочем, тоже не жаловала выпивку и наверняка почувствовала бы запах алкоголя, а это вылилось бы в очередную нотацию, чего Эдварду, рассчитывающему на короткий родственный визит, не хотелось.