Глава 1
Двери лифта разошлись и я волоча за собой чемодан, оказалась на знакомой площадке. Юлька стоит в проеме открытой двери и смотрит на меня взволнованными глазами. Округлый живот девятого месяца уже выступает из-под домашнего платья, на котором лежит изящная рука с красивым обручальным кольцом.
Бросая взгляд на ее пикантное положение, мне становится неловко, что я приперлась к Турмановой со своими проблемами за две недели до родов.
Свою квартиру я сдала по договору на долгий срок, предоплату получила и уже успела потратить, так что теперь – я «бездомная».
— Мил, почему не позвонила? Я бы отправила за тобой машину. Что произошло? Он тебя обидел, да? – подруга отошла с прохода, пропуская меня в квартиру.
— Хорошо что замуж за него не вышла, а то, еще разводится пришлось. Хотя кто меня, вообще, замуж звал? Да никто! – затаскивая чемодан в квартиру, проговорила пафосным голосом.
— Что он натворил? – воинственно спросила подруга.
— Как говорила моя бабка: «горбатого могила исправит», а вот Орлова только кастрация, – стала раздеваться.
— Значит все же изменил, подлец?
— Да, Юль, – голос прозвучал надтреснуто. Ком новых слез подступил к горлу: «Походу не все слезы я выплакала, кое-что еще осталось».
— Есть хочешь? Может в душ?
— Не хочу ни одного, ни другого. Просто чаю, большую чашку чаю с лимоном.
— Пошли на кухню.
Прошла в светлую комнату с лимонными занавесками и белой плиткой пола и забралась на высокий барный стул. А подруга засуетилась около плиты.
— Юль, ты как себя чувствуешь? Со своими проблемами, даже не спросила.
— Беременность проходит хорошо, совсем немного осталось ходить, я тебе писала.
— Как у вас с Даней?
— По-разному, но в целом неплохо, – скромно улыбнулась. — Но не думаю, что сейчас уместно петь дифирамбы Турманову и говорить о его заботливости. Не сейчас, когда тебя, Мил, предали. Расскажешь, как все произошло?
— Он трахнул дочку своего босса. Прямо в ее кабинете, на столе.
— А ты откуда знаешь?
— Она приходила ко мне, когда этого козла дома не было. Такая наглая, холеная. С ее внешностью ей бы в порнофильмах сниматься. И сказала, что у них с Орловым все было, а меня он просто жалеет. Я, конечно, сразу не поверила, на него все бабы заглядываются, а некоторые прямо в наглую подходят и при мне пытаются с ним познакомится. Но он такой внимательный был, так обо мне заботился, что у меня все глупости из головы сразу выветривались, – всхлипнула, вспоминая, каким Лешка может быть страстным и нежным. — А она так усмехнулась мне в лицо и дала прослушать диктофонную запись. Сначала они разговаривали о делах, потом пошел флирт с ее стороны, его заигрывающий голос, какая-то возня, далее что-то упало. Ее стоны со словами: «М-м-м, на столе, давай, войди в меня жестко». А потом звуки бурного секса. И в конце она его благодарит и смачно целует в губы, – меня от воспоминаний опять затрясло.
Юлька подошла и крепко обняла, давая возможность выплакать все слезы.
— Что теперь собираешься делать? – проговорила она, протягивая мне бумажные салфетки.
— Жить. Начну с чистого листа. Сниму квартиру на полгода, устроюсь на работу. Когда срок аренды моей однушки закончится, в Питер вернусь. Юль, он ведь так и не сделал мне предложение. Может это и к лучшему. Сколько я ждала от него этого заветного: «Выходи за меня», так и не дождалась.
— Мил, – жалобно пропищала Юлька. А глаза уже на мокром месте.
— Все, все, – вытерла слезы. — Не буду больше рыдать. Тебе же волноваться нельзя. Прости.
Юлька вытянула из коробки очередную салфетку, высморкалась и выбросила ее в урну. И приступила к чайной церемонии, насыпала в чашку заварку, сахар и залила кипятком.
— Ты себе лучше найдешь, вот обязательно найдешь… слово тебе даю, – проговорила она, поворачиваясь ко мне.
— Да, не нужен мне никто, – отмахнулась, ощущая прилив новых слез. — Можно я у тебя немного поживу. Я ненадолго. Как подходящую квартиру найду, так и перееду.
— Мил, ну конечно, живи сколько хочешь. Через два дня Римма Петровна из отпуска возвращается, она нас кормить будет, пальчики оближешь. Ты же помнишь какие у нее оладьи, а плов?
— Помню, – выдавила подобие улыбки и сделала глубокий вдох.
Юлька поставила передо мной чашку чая и бросила в него лимон:
— Пей? Есть точно не хочешь? А то я могу бутерброды сделать.
— Не хочу я бутерброды, – подула на чай и сделала глоток.
— Ну голодом себя морить тоже не дело.
— Давно такой умной стала? – вырвалось у меня: «Мне не нужны родительские нравоучения!» – и тут же устыдилась своей грубости. — Прости, у меня сейчас нервы, вообще, ни к черту.