Титов ведь знал про сына - я поняла это едва увидела выражение его лица. Знал и молчал все прошедшие годы намеренно. Все это никак не укладывалось у меня в голове. Словно я смотрела на огромный пазл, почти полностью собранный с несколькими пробоинами. Проблема была в том, что лишних деталей не осталось.
Их кто-то намеренно спрятал и не желал отдавать.
И если Егор изменял мне тогда, как я могу верить, что все годы нашего брака не происходило тоже самое. Может быть Рома не единственный его ребенок? Может быть через пару дней или лет Светлана Валентиновна придет ко мне в класс с очередным отпрыском Титова и предложит также взять на попечение кого-то еще?
Оцепенение прошло. На меня ушатом холодной воды скатились злость и обида. По коже прошелся табун мурашек, тело затрусило.
Я прокручивала события последних часов и наслаивала друг на друга, формируя одну большую глыбу гнева, которую хотела обрушить на головы мужа и его сына. Мальчик, который ни в чем не был виноват, оказался виновен во всем сразу.
Мне стало невыносимо сидеть с ним здесь на одном диване, находится в одной комнате, в одной квартире. И даже в одном проклятом городе!
Ведь Рома стал живым доказательством того, что мой муж - лжец и предатель, а вся моя счастливая семейная жизнь - не больше чем обертка от фантика. Красивая и яркая, но прикоснись - рассыпется в труху. Прямо как я сейчас.
Посыпалась. Поплыла.
Перед глазами заплясали яркие пятна, как с футажа, которые использовали в монтаже видео. Они расплывались и расползались в разные стороны, оставляя за собой черное и бездушное пространство. То, во что я вляпалась. Как мазута. Вязкая и тягучая.
И как из нее выбраться, я не знала.
***
Титов уладил бумажные формальности за полчаса.
Мне показалось, что все могло бы пройти куда быстрее, если бы социальный работник вела себя более профессионально. Она повторяла одни и те же фразы по несколько раз, проверяла бумаги, снова и снова объясняла ответственность, которая сейчас была возложена на моего мужа в связи с его новым статусом.
Я сидела в другой комнате, но не была глухой. Она с ним флиртовала.
Впрочем Светлана не была во вкусе моего мужа, это тоже слишком явно читалось в его коротких и сухих фразах. Егор старался отвечать вежливо, но даже его терпение дало сбой, когда он в четвертый раз заверил ее о том, что вполне способен прокормить еще одного новоявленного члена семьи.
Это просто смешно. Титов был способен прокормить целую футбольную команду взрослых мужиков, включая запасных. Мне вообще не стоило работать. С его состоянием я могла позволить себе круглогодичный отпуск меняя курорты с европейских на азиатские, или на острова в Тихом и Индийском океанах. Могла бы отправиться в круиз по странам Персидского залива, или даже поселиться в элитном доме на берегу озера Комо.
Со мной явно было что-то не так, раз я променяла жизнь беззаботной счастливой жены, которая могла бы интересовать лишь модой на новые филлеры и туфельки на работу учителем младших классов.
Но мои дни были наполнены заботой о чужих детях, их образовании, воспитании, проблемах с родителями и личных драмах. Мальчики не могли поделить между собой чей-то телефон с вышедшим платным обновлением. Приходилось забирать дорогущий смартфон и вызвать кого-то в школу для разъяснительной беседы. Девочки… они собирались в группы словно маленькие змейки и шипели друг на друга, пока еще не сформировавшимися голосами. Их проблемы крутились вокруг бантиков, резиночек, цветных ручек и того кто с кем будет дружить.
Все это я наблюдала со стороны. Процесс взросления и становления детской психики был травмирующим и тяжелым, и все же я любила свою работу и не собиралась ее бросать.
Егор гордился тем, что его жена не бездельница, хотя мои каникулы часто не совпадали с его свободными днями и пробелами в командировках. Он старался подстроится и провести отпуска со мной, но теперь я задумалась… может быть не все его рабочие поездки были рабочими?
Как только за Светланой (обещавшей непременно навестить нас с целью узнать, как мы тут уживемся) закрылась дверь, Титов появился на пороге гостиной.
Рома почти привыкший к нашему комфортному молчанию тут же сжался как пружина. Мальчик кажется перестал даже дышать, настолько его пугал вид моего мужа.