— Да. Эта больная его шокером долбанула, когда он попытался её оттащить от молодых.
— Шокером? — повторяю потерянно.
— Да. Она хотела вылить кислоту в лицо невесте. А шокер предназначался для жениха. Но ваш муж первым среагировал.
— О боже! Какой ужас, — хватаюсь за голову, представляя, насколько страшными могли быть последствия. — Её задержали?
— Конечно. Ментов уже вызвали. Теперь эта помешанная точно не отвертится от срока.
— Что мне делать, — беру безжизненную ледяную руку мужа. Мне так больно видеть его таким. Я привыкла, что Свят всегда был моей опорой. А сейчас… — Его нужно унести отсюда. Тут холодно.
— Да, сейчас всё сделаем. И скорую мы тоже вызвали. Всё будет хорошо, успокойтесь.
Но успокоиться я не могу. Это страшно, наблюдать, каким вдруг слабым и безжизненным оказался ещё пять минут назад такой сильный и красивый мой муж.
Как же хрупка человеческая жизнь. Боже, пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо.
Двое крепких мужчин переносят Свята в помещение ресторана, укладывают на диван.
Замечаю, что он начинает приходить в себя. Подрагивают веки, дёргается рука.
— Свят! Свят! Ты меня слышишь? — похлопываю его по щекам.
Он болезненно хмурится.
— М-м-м, — хватается на грудь. — Чёрт!
— Попей! — приподнимаю его голову, прикладываю к губам бутылочку с водой.
Он делает несколько глотков, закашливается.
— Бля… Какого хрена произошло? — потирает виски, медленно присаживается.
А меня немного отпускает.
Живой. Ругается, дышит, говорит.
— Маш, что случилось? — останавливается на мне взглядом, полным беспокойства. — Ты чего такая бледная? Почему плачешь?
— Свят! — бросаюсь ему на шею. — Я так испугалась за тебя.
Судорожно прижимаюсь губами к его тёплой шее. Втягиваю его родной запах.
Господи, я могла его потерять.
— Тише, малышка, ну ты что? — поглаживает меня ласково по спине.
— Зачем? — бью его в сердцах по груди. — Зачем ты полез туда? Зачем ты меня так напугал?
— Напугал? — повторяет Свят с тёплой улыбкой. — Ну, родная, не всё же тебе меня пугать.
Замираю, осознавая его слова. Они доходят медленно, ломая внутри меня прежние установки.
Сглатываю тяжело.
Так вот, что чувствовал Свят во время моих приступов. О же говорил мне об этом. Какой ужас испытывал, когда держал на руках меня без сознания, как боялся, что врачи не успеют, что чувствовал, пока я лежала в реанимации.
Я вроде бы понимала, о чём он. Но, как оказалось, понимать и прочувствовать на собственной шкуре — разные вещи.
Это непередаваемо жутко.
Только я едва успела погрузиться в эту пучину ужаса, и меня выдернули оттуда осознанием, что всё не так уж страшно, а Свят варился в этом диком кошмаре неизвестности часами, днями и неделями.
И… Кажется, теперь я намного лучше понимаю его.
Правду говорят, не суди человека, пока не пройдёшь долгий путь в его ботинках.
— Маш, всё хорошо? Посмотри на меня? — глаза мужа снова полны беспокойства. — Как ты себя чувствуешь?
Вот оно. Отголоски паники и страха за меня. Сам еле дышит, но переживает о моём состоянии.
— Всё хорошо, — прижимаюсь к нему, успокаивающе поглаживая по спине. — Я справлюсь. Если ты будешь рядом. Не отпускай меня, пожалуйста.
— И ты меня, — шепчет Свят.
Прижимается губами к моей брови, скуле, находит губы.
Поцелуй получается рваный, быстрый, но разве это сейчас главное? В эту минуту он не про чувственное удовольствие, он про близость. В груди порхает от переполняющих эмоций.
Не отпущу. Мой он.
Глава 46
— Свят, ты как? — подлетает к нам Гордей.
— Нормально уже. Тряхнула меня эта сука не хило! Я увидел у неё в руке какую-то банку и выбил её, а эта тварь шарахнула меня другой рукой. Я даже не понял, как это получилось, — трясёт головой Свят.
— Спасибо тебе, друг, — хлопает Гордей его по плечу. — Если бы не ты…, — качает головой.
— Не благодари. Лучше постарайся, чтобы эту больную упекли за решётку. Она уже явно перешла все границы.
— Ей и так тюрьма светит. Она приходила ко мне, просила денег, чтобы откупиться. Я не дал. Думаю, тебя она искала по тому же поводу, но заранее поняла, что ничего не получит. Поэтому и решила отомстить. Ну и чердак у неё, кажется, окончательно потёк. Нормальный человек до такого точно не дойдёт. Может, падение с балкона сказалось, а может, просто мозги отказали от алкоголя и прочей дряни.
— Видимо. Аня как?
— Нормально. Она даже ничего понять не успела. Я её сразу увёл. Маш, а ты? — смотрит с беспокойством Гордей.