— Вау! Какой десерт! — муж возбуждённо облизывает губы. — Я хочу его съесть. Иди ко мне.
Притягивает, усаживает сверху.
Чувствую, насколько он возбуждён. Толкается в меня бёдрами, попадая в очень чувствительную точку.
— М-м-м! — откидываю голову со стоном назад.
Его руки ложатся на грудь. Чувствую, как кружевные чашечки скользят вниз, выпуская на волю ноющие соски.
— Вот так ещё лучше.
Его пальцы сжимаются на ноющих вершинках, и импульс простреливает в низ живота.
— О-о-о! — не могу сдержать стон.
— Да, малышка, я знаю, они у тебя очень чувствительные.
Его руки исчезают.
— А теперь поласкай их сама.
О! Когда я хотела самостоятельности, я не совсем это имела в виду… Но отказать мужу не могу.
Делаю так, как просит. Поднимаю ладонями тяжёлую грудь, слегка сдавливаю соски.
О да, под его взглядом очень сладко играть в эту игру. Веду одну руку ниже, забираюсь в бесстыже влажные уже трусики. Вздрагиваю от накатывающих волн удовольствия.
— О, нет-нет-нет! — перехватывает мою руку. — Плохая девочка. Так далеко заходить я не разрешал. Лучше раздень меня.
Хм. А ведь он и правда ещё в одежде. Расстёгиваю рубашку, снимаю, принимаюсь за ремень. Из ширинки выпирает его внушительная эрекция. Поглаживаю её через ткань.
— Стоп, — ловит мою ладонь муж. — Аккуратнее, иначе до главного блюда мы не доберёмся.
Выпускаю на волю твёрдую плоть. Прикусываю губу в предвкушении.
— Оближи, я вижу, ты хочешь.
Хочу! Ещё как хочу. Провожу несколько раз рукой по стволу вверх-вниз, накрываю солоноватую головку губами. Провожу по не языком по кругу несколько раз.
М-м-м! На языке взрывается терпкий мужской вкус, который накаляет моё возбуждение до предела.
— Да-а-а! Ещё…, — стонет, собирая требовательной рукой волосы на моём затылке.
Усиливает давление, заставляя меня вобрать его на максимальную глубину.
Толкается несколько раз, а затем резко отодвигает меня.
И всё. Я понимаю, что шутки закончились. Он слишком возбуждён. Как и я.
Толкает меня на кровать, ставит на колени, заставляет прогнуться. Стаскивает по ногам трусики, гладит скользкие пульсирующие складочки.
Я же недовольно вращаю бёдрами, намекая, что хочу его внутрь, и ждать мне уже слишком мучительно.
— Сейчас, моя горячая кошечка, сейчас.
Расталкивает коленом мои ноги и рывком наполняет до предела.
— А-а-а, боже, Свя-я-т, — стон мой теряется в подушке.
Да я и сама теряюсь в ощущениях. Каждый мощный толчок приближает меня к звёздам. Вцепляюсь ногтями в простыни.
Да… Ещё немного… Ещё…
Наматывает на кулак мои волосы, выгибает ещё сильнее, пальцы резко сдавливают грудь, зажимают сосок, переходит в режим отбойного молотка.
— А-а-а!
Всё! Слетаю послушно с орбиты, теряюсь в пространстве, парю где-то в небесах…
Опадаю полуживая…Быстро дышу…
И Свят рядом. Сплетаемся влажными от испарины телами.
Я чувствую его сейчас очень близким. Ради таких моментов стоит жить…
— Люблю тебя, — шепчу ему в губы.
Замирает, поднимает моё лицо выше, находит взгляд.
— Повтори, — просит хрипло.
— Я тебя люблю, — говорю тихо, но чётко и уверенно.
— Наконец-то, — светятся его глаза. — Я уж думал, не дождусь.
Замирает на моих губах трепетным поцелуем. И вот теперь наступает время для нежности.
Ласкаемся, трёмся носами.
— На самом деле я хотела сказать ещё кое-что важное.
— Что же может быть ещё более важного? — смотрит с вопросом.
— Я хотела сказать — прости меня.
— За что? — хмурится.
— За всё. За мой эгоизм, за страхи, за ревность.
Он много раз просил прощения у меня. И я его простила. Теперь это уже не просто слова. Я так чувствую. Я отпустила обиды и позволила себе смотреть вперёд.
Но моя вина в нашем разладе была огромна. А я этих слов так и не произнесла. И чтобы окончательно закрыть дверь в прошлое, я решила это проговорить.
— Маш…
— Нет! Мне важно это сказать. И знать, простил ли ты меня?
— Давно. И знаешь…, — произносит с хитрой улыбкой, — когда Богданчик подрастёт, я был бы не против сходить ещё за одним. Только под наблюдением врачей, конечно.
На душе становится ещё более светло. Свят не зря сказал именно так. Он помнит, что беременность была и осталась для нас камнем преткновения.
И раз сейчас он принял для себя такую возможность, значит, тоже смог отпустить свои страхи.
Состояние моё в последние месяцы улучшилось, приступы не посещают. Психолог говорит, что здесь свою роль сыграла психомиметика. Неумение сбрасывать негативные эмоции влияло на моё сердце.