— Это тебе.
Я протягиваю ей огромный букет, любуясь как загораются восторгом ее дивные аквамариновые глаза. Она подтверждает все мои предположения о своей скромности, но видеть лично ее благодарность гораздо приятнее. Динара прижимает розы к груди, зарываясь носом в ароматные цветы.
- Прости, я не ждала гостей и немного растерялась. Может быть чаю? Правда к нему ничего нет. – Динара опускает глаза от неловкости и заметно краснеет. Она явно чувствует неловкость, но не потому, что я ей неприятен, а скорее наоборот.
- Ничего страшного, я приехал поговорить, а не напрашиваться на угощение. Спокойно ставь цветы в воду и возвращайся, нам есть, что обсудить.
- Хорошо, я быстро. Проходи пожалуйста в комнату.
Она убегает на кухню, а я прохожу в небольшую гостиную с выцветшими обоями и старой мебелью, в очередной раз поражаясь чистоте. И ведь это явно не разовая акция к моему приходу, потому что никто не знал о моем визите, даже Олег, который обычно в курсе всех моих дел. Я не стал его посвящать в свои дела, потому что не хотел потом терпеть его осуждающий взгляд, так что все получилось абсолютно спонтанно.
Через пару минут заходит Динара и опускается на краешек продавленного кресла, изо всех сил стараясь на меня не пялиться. Уверен, что она даже не догадывается об истинной цели моего визита, но терпеливо ждет, когда я начну диалог.
- Ситуация с Орловом практически утряслась. Да, твоя мама умудрилась набрать много долгов. Часть успевала погасить после размена квартиры, часть повисли на тебе после ее смерти. – Делаю паузу, внимательно отслеживаю реакции моей собеседницы. Та поникла, но не хотела мне демонстрировать свое разочарование. – Но я не хочу, чтобы эти долги угнетали тебя, и ты работала на двух-трех работах, гробя свою молодость и здоровье. Ты очень красивая девушка, но в таком темпе от тебя ничего не останется. Так что я погасил остатки твоего долга, больше ты ничего не должна Орлова.
Это самое слабое место в моем плане, потому что мне нужна от нее определенная реакция, от которой будет максимально просто перекинуть мостик в сторону брака. Я с искренним участием наблюдаю за тем, как расширяются ее глаза, а щеки начинают полыхать в негодовании.
Динара вскакивает с места, пылая праведным негодованием. Все идет ровно так, как и было в моих планах. Моя юная красавица разгневалась, подозревая двойное дно в моем поступке. И она права, оно там безусловно есть, но не то, о котором можно подумать.
- Я не просила вас этого делать! Со своими долгами мне по силам расплатиться самой, и не смейте думать, что я стану расплачиваться с вами за ваши услуги своим телом. – Нежный голос звенит от напряжения, а глаза метают молнии. – Можете оставить свои грязные фантазии при себе и забрать свой букет! Я никогда не стану вашей содержанкой.
В ней все же есть стержень, что не может не радовать, потому что безвольная кукла мне не интересна. И все же она пока очень наивна и легко поддается моим манипуляциям. Ее обида говорит мне о многом. Динара не согласилась быть любовницей, а значит не ставит деньги во главу угла, а значит будет мне безоговорочно предана, пока в ее сердце и мыслях буду я.
- Динара, прости, конечно, но ты неправильно меня поняла. – Я поднимаю руки, демонстрируя несвойственное мне смирение и медленно встаю с дивана. – Ты мне очень нравишься, и я бы никогда не посмел оскорбить тебя таким отвратительным предложением.
Она недоверчиво отступает от меня подальше и сжимает в руке старую половую щетку, готовясь обороняться от меня до последней капли крови. Но весь ее запал быстро исчезает, когда Динара видит в моей руке бархатную коробочку.
- Ты удивительная и неповторимая, самая чуткая и ласковая, самая нежная и красивая. – Я с легким щелчком открываю коробочку, демонстрируя кольцо с аквамарином, ограненным в форме сердца. – Знаю, что мы знакомы меньше месяца, но не могу перестать думать о тебе днем и ночью. Динара, повелительница моего сердца, ты станешь моей женой?
Глава 12
Динара
Если быть честно самой с собой, то я мечтала о прекрасном принце, который однажды влюбится в меня и заберет из родительского дома. А о чем еще думать темными ночами, когда за тонкой стенкой мать вовсю веселилась со своими собутыльниками, а мне приходилось прятаться в комнате, чтобы не дай бог не попасться им на глаза? Ее друзья начали посматривать на меня с тринадцати лет, но она никогда не принимала мою сторону. Лишь кричала на меня, что я малолетняя шлюха, которая смеет строить глазки ее мужчинам.