Не могу понять, то ли мне тошно из-за внезапно возникшего токсикоза, то ли из-за
мерзости ситуации, в которую я попала.
Даже зрение решило меня предать. Перед глазами все плывет. Мир становится черным. В
ушах едкий гул. Его прерывает резкий скрип шин. А яркий свет фар пробивается сквозь
тьму в моих глазах. Повернувшись в сторону, понимаю наконец, что выбежала на дорогу.
И мне навстречу со всей скорости несется машина…
Глава 1
Ульяна
Три года спустя
— Уль, тут такое дело, — как-то неуверенно начинает муж, прерывая наш привычный
вечерний созвон. — Тебе, наверное, не совсем это понравится, но я не смог отказать.
Не совсем понимаю, к чему клонит Витя. Попутно меня тянет за руку мой сынок Тимоша и
пытается куда-то увести за собой, увлечь в свою игру.
— Ма-ма! Мааама!
— Подожди, милый. Я разговариваю с папой, — тихонько шепчу, прикладывая указательный
палец к губам. Малыш устало вздыхает и опускает плечики вниз, следом за ним
расслабляется и его рука на моих пальцах.
— Вить, что случилось? Ты меня пугаешь, — возвращаюсь к разговору с мужем, который
уже вторую неделю находится в командировке по работе. У Вити свое крупное
производство автозапчастей, и он улетел за границу, чтобы заключить важный контракт
с партнерами.
— Короче, дело такое, — выдыхает он в трубку, и я пытаюсь внимательно его слушать,
игнорируя оживленную игру сына в машинки. Отхожу немного в сторону, чтобы четче
услышать слова мужа. Чувствую, как грудь начинает сдавливать от нехорошего
предчувствия.
— Какое? Ты задержишься? — не выдерживаю и перебиваю его речь.
— И это тоже, — напряженный голос Виктора заставляет меня замереть на месте. Тело
сковывает какой-то тревожный паралич, а сердце в волнении забилось чаще.
— Так, ладно. Что ещё?
— Ульяна, у меня есть младший брат. Да, я тебе о нем никогда не рассказывал, потому
что мы с ним много лет не общались. В общем, долгая история, как-нибудь потом
расскажу… — голос мужа слышу урывками, потому что связь начинает обрываться.
— Мааама! — Тимоша снова оказывается рядом. Из-за его звонкого детского голоска слышу
Витю ещё хуже. Тычу пальцем на свой телефон, но разве гиперактивному двухлетке
объяснишь, что разговор взрослых нельзя перебивать?
— Вить, плохо слышу тебя…
— Он поживет у нас какое-то время.
Его слова по началу кажутся мне каким-то бредом. Замираю в ступоре, несколько секунд
пытаюсь понять их смысл. Это заявление подобно грому среди ясного неба.
— Как это поживет?
— Понимаешь, Уль… — голос мужа становится сдавленным. Помехи в трубке делают его
каким-то рваным. — Не мог отказать. Это и его дом тоже.
— Мааам! Двель… Дзынь-дзынь… — лепечет Тимоша, тянет меня в сторону коридора. Моё,
застывшее в недоумении тело, легко поддается манипуляциям сына. Из-за его криков
перестаю слышать и без того слабый и плохо разборчивый голос мужа. Он попросту тонет
в помехах.
Не сразу понимаю, что имеет ввиду сынок. Лишь когда слышу звонок в дверь,
догадываюсь, что именно об этом мне и пытался сказать малыш. Но я никого не жду.
Точнее…
Не ждала до этого момента.
— Вить, а когда он должен приехать? — с осторожностью протягиваю я.
— Прости, любимая, что не сказал раньше. Тут такая путаница со временем… Он… Должен…
Уже… Люблю. Перез-звоню поз-зже… — голос Виктора становится ломаным, а слова и вовсе
превращаются в жалкие отрывки фраз. Затем вызов сбрасывается, видимо, окончательно
оборвалась связь.
— Мам! Дзынь-дзынь! — Тимоша трясет меня за руку, а я, словно истукан, смотрю на
потухший экран телефона.
Да, точно. Дзынь-дзынь. Встряхиваю головой, преодолеваю оставшееся расстояние до
двери.
Да уж. Вот так новости. Какой-то там брат нарисовался, хоть бы имя его знать.
Ещё и Витя неизвестно когда приедет. И мы должны с сыном жить с незнакомым мужчиной.
Будь Витя сейчас здесь, я бы ему все высказала.
Настойчивый звонок повторяется, и я наконец открываю дверь. Боже, не может быть…
Меня охватывает ледяной ужас. Лучше бы я этого не делала.
Лучше бы провалилась сквозь землю, убежала на другой край света, растворилась в
воздухе, исчезла, в конце концов.
— Какого черта? — едва слышно хриплю я от испытываемого ужаса. Перед глазами
заплясали разноцветные пятнышки. А среди них облик моего личного дьявола. Того