С улыбкой вспоминаю, в каком была ужасе, когда переехала сюда, в эту глушь, из элитной родительской квартиры. Переехала бросив все, ради Игоря. И что самое удивительное, несмотря на его переодические запои и вечную нехватку денег, ни разу по-настоящему не пожалела о своем решении. Я любила Игоря всегда, а он любил меня, и видит бог, этого мне было достаточно.
Если есть любовь, то все остальное как-нибудь сложится.
С удивлением замечаю припаркованную у ворот машину. Игорь же вроде должен был быть на работе.
Может, тоже решил сделать мне сюрприз, отпросился и приехал пораньше?
Расплываюсь в улыбке. Все-таки не забыл.
Конечно не забыл!
Тихонько открываю калитку и иду к дому, чтобы устроить ему сюрприз.
Ну естественно, как он мог забыть? Особенно теперь, когда он, наконец, начал приходить в себя.
Улыбаясь, тихонько вхожу в дом и ставлю пакеты с продуктами на пол.
Стараясь не шуршать, достаю из пакета коробку с новеньким смартфоном и на цыпочках иду в комнату, из которой слышится какой-то шум.
Что он там делает?
Открываю дверь и застываю.
Я вижу все не целиком, а словно бы урывками, лоскутами, хаотично вырванными из реальности. Ее лицо раскраснелось, глаза закрыты. Она ритмично двигается и закусывает нижнюю губу. Ее тяжелая грудь трясется в такт. Игоря я из этой картины исключаю. Я как будто не вижу его, потому что этого не может быть.
Коробка с телефоном летит на пол. Соседка Люба открывает глаза.
— Сейчас… — стонет Игорь, — только не останавливайся.
Ее лицо меняется.
Она в ужасе смотрит на меня, но не останавливает движения.
Я, не чувствуя ног, закрываю дверь и выхожу из дома.
Сажусь на лавочку у крыльца и смотрю на кроны деревьев волнуемых ветром, через них просвечивает солнце. Солнце ничего не знает.
Слезы катятся из глаз сами собой. Я не мешаю им.
Пусть льются.
С каждой новой слезой из меня будто утекает сама жизнь. Как будто утекает вся любовь. В сердце заползает такая черная тоска, что я до боли сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти оставляют раны на ладонях.
В голове, словно калейдоскоп, крутится один и тот же вопрос. Он мигает и переливается на разные лады. Я чувствую, что горло мое перехватывает так сильно, что трудно дышать.
Из меня вырывается стон боли и я сжимаюсь пополам, как будто меня сильно ударили в живот.
За что?
Глава 1.1
Никита
Пятнадцать девчонок стоит в ряд на палубе моей яхты.
Накачанные жопы, импланты в груди, идеально гладкая кожа, у каждой надуты губы и каждая считает себя достойной такого мужчины как я.
Подхожу к одной из них.
Вставляю палец ей в рот и заставляю показать зубы. Ну точно, инвестировала в себя, кобылка, белоснежные виниры так светятся, что рябит в глазах.
— Как зовут? — лениво спрашиваю я.
— Анжела, — томно отвечает девушка, явно пытаясь сделать свой голос сексуальнее.
От этой фальши сразу же хочется блевать.
— На выход, — бросаю я.
Она кривит мордочку и покидает шеренгу соискательниц моего внимания, возмущенно цокая каблучками.
Анжела бл..ь. Отличное имя для шлюхи. Но сегодня мне нужна не шлюха.
Подхожу к другой трогаю ее за голую грудь. Эта, кажется, уже готова трахаться.
— Хочешь меня? — спрашиваю ее и заглядываю ей в глаза.
— Конечно, — отвечает она, берет мою руку и заставляет меня потрогать себя между ног. Чувствую, что она намокла.
— На выход, — говорю я.
Эта чуть не плачет.
Она бросает прощальный взгляд на мой вертолет, стоящий на посадочной площадке прямо на яхте., и надув губки, цокает на каблучках туда же, куда отправилась первая.
Провожаю взглядом ее идеальную голую задницу.
Нет, мне нужна не она.
Господи, как достали эти одинаковые бабы.
Подхожу к третьей.
Волосы на этот раз не светлые, как у двух других, а черные, как вороново крыло.
Беру ее за подбородок и поднимаю мордашку, чтобы смотрела мне в глаза. Хорошо, что Вадик набрал не только высоченных моделей, по стандартной моде, но и вот таких, миниатюрных. Это хоть что-то новое.
Смотрит на меня своими прозрачными голубыми глазищами.
Как же ты оказалась тут, девочка?
— Ей точно есть восемнадцать? — спрашиваю Вадима.
— Конечно, — отвечает он, — всех проверили. Как обычно.
— Хорошенькая, — говорю я.
— Девственница.
Я морщусь. Еще этого мне не хватало.
— Вадик, ну е.. твою мать. Ну я же просил не приводить целок.