Лысый начинает тянуть меня к выходу.
Слезы градом стекают по моему лицу. Пытаюсь сопротивляться, но верзила как будто даже не замечает этого.
Что теперь со мной будет? Куда они меня тащат?
Надежда только на Давида Алексеевича. Только я даже представить себе не могу, как он сможет мне помочь.
Верзила останавливается у двери и легким движением закидывает меня себе на плечо.
— Что вы делаете? Отпустите, я сама пойду! — Пищу, колотя руками по спине лысова.
— Тише, девочка! А то всех соседей на уши поднимешь. Тебе сейчас это точно ни к чему. — Грубо рычит второй.
Успокаиваюсь и прекращаю. Лучше послушаться и не делать себе же хуже.
Спускаемся по лестнице и выходим во двор.
Приподнимаю голову, чтобы посмотреть, куда меня несут, но за широкой спиной совершенно ничего не видно.
Пройдя по двору, верзила останавливается около черного внедорожника.
— Всё, кидай ее в машину и поехали. — Командует второй.
Лысый открывает дверь машины и легким движением забрасывает меня на заднее сидение.
Ой, Вика, что же теперь с тобой будет?
Глава 44
Машина заворачивает на подземную парковку и, проехав еще немного, останавливается.
— Ну что, ципа, вот мы и приехали, — лысый поворачивается и с довольной улыбкой смотрит на меня.
— Куда вы меня привезли? — оглядываюсь по сторонам.
— Скоро всё узнаешь, — отворачивается и, открыв дверь, выходит из машины.
Всё тело трусится от страха. Вжимаюсь в кресло как можно сильнее.
— Я никуда не пойду! Отвезите меня домой и разбирайтесь с Димой! — говорю второму.
— Пойдешь как миленькая. А с Димасиком мы еще разберемся. Будешь за своего муженька долги отрабатывать, — глушит двигатель. — Сейчас лучше заткнись и делай, что тебе говорят, — выходит из машины и открывает мою дверь. — Влезай, если не хочешь, чтобы тебя силой тащили, — яростно смотрит на меня.
Выхожу из машины и семеню за бугаями. Сейчас лучше делать, как они скажут.
Может, их главный будет более сговорчив, чем эти двое, и я смогу договориться с ним?
Входим в здание и идем по узкому коридору.
Лысый толкает в плечо второго:
— Слушай, может, надо было самим развлечься с этой ципой, а потом к начальнику ехать? — смеется и оборачивается на меня.
— Ты что, совсем что ли? Хочешь проблем? — толкает лысого в ответ. — Шеф будет и так недоволен, что мы так долго.
Сжимаюсь от страха и покрываюсь неприятными мурашками. Как вообще можно о таком говорить? Я же не вещь какая-то, что мной можно пользоваться.
Проходим еще несколько коридоров по зданию и заходим в дымный кабинет.
— Шеф, мы к вам с подарком! — толкает меня в сторону стола, за которым сидит бородатый мужик с зализанной прической.
— Деньги принесли? — как стервятник осматривает меня.
— У нее ничего нет. Димасик, видимо, нам соврал, — слышу голос второго за спиной.
— Отпустите меня! Я вам ничего не должна! — делаю несколько шагов назад и упираюсь спиной в лысого.
В горле першит от дыма, наполняющего комнату.
— Ошибаешься, девочка. Еще как должна, — проводит рукой по бороде.
— Разбирайтесь с Димой! Я к его долгам никакого отношения не имею! — отстраняюсь от верзилы.
— А вот Дима нам сказал совершенно другое! — босс ухмыляется, смотря на меня.
— Не знаю, что наговорил вам Дима. Пусть он вам долг и отрабатывает! — голос дрожит.
— Мои ребята слишком сильно поработали над Димой. Он теперь еще долго не сможет отрабатывать долг. А вот ты совсем другое дело, — пробегается по мне глазами.
— На что вы намекаете? — слезы ручьем текут по лицу.
— Не строй из себя дуру! — ударяет кулаком по столу.
Вздрагиваю от страха.
— Я вам потом всё верну! Отпустите меня, прошу! — падаю на колени.
— Девочка, мне сейчас нужны деньги! Зачем мне твое потом? Я возьму с тебя столько, сколько потребуется, — встает и облокачивается на руки, грозно смотря на меня. — Скажешь потом спасибо своему мужу.
На столе главного начинает звонить мобильник.
— Это еще кто? — поднимает телефон. — Слушаю. — жестом приказывает верзилам поднять меня.
Двое бугаев подходят ко мне и, подхватив меня под руки, поднимают с колен.
— У меня, — вижу, как босс меняется в лице. — А вот это уже разговор. Жду, — кладет телефон на стол.
— Прошу, отпустите! — пищу, пытаясь вырваться.
— А ты интересней, чем кажешься! — самодовольно улыбается.