Мы заходим в лифт, и Давид нажимает кнопку этажа, на котором лежит мама.
— Как твоя нога? — произносит с заботой.
Видимо, он почувствовал, что я дернулась от боли, когда брал меня на руки.
— Болит немного, но ничего страшного, — пытаюсь оправдаться.
— Я попрошу доктора, чтобы он осмотрел тебя. И в следующий раз будь послушнее.
Упираюсь лицом в его грудь. Даже не знаю, чтобы я делала, если бы его не было рядом. Дима бы, наверное, извел меня своими выходками.
Дверь лифта открывается, и мы входим на этаж.
Давид, увидев кресло-каталку, подошел и осторожно усадил меня в нее.
— Так тебе будет удобнее, чтобы нога не тревожилась от шагов, — бережно поправил на мне одежду и, встав сзади, покатил меня в палату к маме.
— Можешь остановить у входа? — говорю еле слышно.
— Да, хорошо, — Давид подкатывает меня к двери в палату и останавливается.
Вытираю лицо от слез и поправляю волосы. Не хочу, чтобы мама видела, что я плакала. Хватит и того, что меня к ней прикатят на коляске.
— Как я выгляжу? — Поворачиваюсь на спасителя.
— Ты как всегда прелестна, — протягивает ко мне руку и заправляет прядь волос за ухо.
От его прикосновения мурашки пробегают по всему телу. Как я раньше не замечала в нем такой теплоты. Он всегда мне казался бесчувственным роботом. А сейчас я вижу в нем мужчину, с которым готова провести остаток своей жизни.
— Ну что, пойдем? — Кивает в сторону палаты.
— Да, — улыбаюсь, смотря ему в глаза.
Давид подходит к двери и, дернув ручку, толкает.
При виде мамы на душе становится спокойно. Хорошо, что Дима не успел причинить ей вреда. Кто его знает, что он мог тут натворить.
— Викочка, солнышко, что с тобой? Это Дима с тобой так? Вот я ему, сволочине, устрою! — Мама, увидев меня, хватается за голову и поднимается с койки.
— Нет, мам! Я просто в небольшую аварию попала. Не переживай! Ногу чуть-чуть повредила, скоро заживет, — отвечаю быстро, пока она себе еще что-то не придумала.
— Да как же так? Почему мне ничего не сказала? — Подходит ко мне и, наклонившись, обнимает.
Прижимаю ее к себе и пытаюсь сдержать слезы радости. Я так счастлива, что с ней все хорошо.
— Просто не хотела тебя беспокоить. Ты лучше расскажи, как ты? Дима тебя не обидел? — Отпускаю руки и немного отстраняюсь, чтобы увидеть ее лицо.
— Зайка. Да ты брось! Я за свои годы таких дураков навидалась. А Димка твой разве может меня напугать? Напился придурок и чушь тут всякую нес, — улыбается.
— Я очень рада, что ты в порядке! — улыбаюсь в ответ.
— Зайка, а кто это с тобой? Может, познакомишь? Мне кажется, я уже видела его, — смотрит на Давида.
— Простите, я заходил несколько минут назад…
— Мам, это Давид, мой начальник. Помнишь, ты мне рассказывала про него? Он финансирует твою операцию, — перебиваю Давида.
Мама хоть и плохо запоминает людей, но забыть внешность человека, который заходил к ней несколько минут назад, довольно сложно.
— А да, да, что-то припоминаю, — пошатывается и прихватывается за спинку койки.
— Мам, с тобой все хорошо? — смотрю взволнованно.
— Да, зайка, все нормально.
Вижу, как глаза мамы начинают бегать из стороны в сторону. Она хватается второй рукой за спинку кровати и кажется, что вот-вот упадет.
Давид подбегает к ней и подхватывает. Ноги мамы подкашиваются, и я вижу, как она всем весом лежит на спасителе.
— Мам, мам! — кричу.
Она совсем не реагирует на меня. Сердце замирает от страха.
— Врача! Срочно! Врача!
Глава 72
Уже несколько дней я практически живу в больнице. Давид каждый день приезжает по несколько раз, чтобы навестить меня с мамой.
Я попросила, чтобы нас положили в одну палату. Врач очень сильно возмущался и говорил, что так не положено, но Давид каким-то чудом смог убедить его. Конечно, Давид уговаривал меня поехать домой, но я категорически отказывалась. Он не стал сильно упорствовать, поняв, что сейчас меня не переубедить.
Благодаря связям Давида маме провели срочную операцию.
Как сказали врачи, теперь с мамой всё будет хорошо, просто нужно побыть под присмотром и принимать все лекарства, что ей выписали.
Визит Димы в тот день оказался очень стрессовым для нее, просто она смогла это скрыть от нас. Из-за стресса и волнения у нее поднялось давление, что ухудшило ее состояние. Как хорошо, что тогда мы были рядом.
Очень хочется надеяться на то, что Дима осознал свою ошибку, когда протрезвел.