- Хорошо, - киваю отцу.
Папа возвращается через несколько минут, закрывает кабинет. Мы вместе идем на стоянку. Отец просит Илью отогнать мою машину домой. В ресторан едем на папиной машине. По дороге отец делает звонки, улаживает какие-то дела. Когда водитель тормозит около ресторана, я вздыхаю.
- Почему ты выбрал именно это место? – смотрю на папу и не моргаю.
- Тут очень вкусная еда, обслуживание на высшем уровне. Я здесь часто обедаю. Тебе не нравится это место? – удивляется отец.
- Это ресторан моего бывшего мужа, - вздыхаю я.
- Какая разница кому принадлежит это заведение? Пойдем, я умираю от голода.
Папа помогает мне выбраться из салона. Беру отца под руку. Заходим в ресторан. К нам подходит администратор и провожает нас к свободному столику. Папа помогает мне снять черный приталенный пиджак. Я разглаживаю складки на белом платье. Отец отодвигает для меня стул. Я сажусь. Беру в руки меню. Чувствую на себе чей-то пронзительный взгляд. Медленно обвожу зал взглядом и сталкиваюсь с зелеными глазами. Чуть не застонала от досады. Что за невезение?
Недалеко от нашего столика в компании мужчин сидит мой бывший муж. Мы смотрим друг на друга. Артём мне подмигивает, а я опускаю взгляд в меню. Чувствую, что мои щеки горят, а сердце сбивается с ритма. Я всегда очень остро реагирую на этого мужчину. Впервые позволяю себе окунуться в то прошлое, где Артём с жадностью ласкает мою грудь, покусывает кожу на шее. Меня обдает жаром. Внутренности стягивает узлом. Вспоминаю наши поцелуи, его бесстыдные крепкие руки, которые сжимали меня в своих объятиях. Слышу в мыслях наши стоны. Закусываю губу. Кровь быстрее несется по венам. Раньше мне об этом даже думать было стыдно. А сейчас понимаю, что мои мысли никто прочесть не может. Чувствую, как во мне потихоньку просыпается та дикая и опасная сторона, которую я много лет заталкивала под замок. Та сторона, которая во время острого наслаждения просыпалась, но которую я безумно боялась. Она меня и сейчас пугает. Но мне больше не хочется жить по выдуманным правилам.
Тамара и моя мама часто называли всех наших молодых соседок шлюхами. А ведь Тамара, оказывается, предлагала себя моему отцу в день его свадьбы. Разве святые женщины так поступают? Везде ложь, фальшь. Мне неприятно. Все, во что я слепо верила, рухнуло, как карточный домик.
Хочу быть собой. Хочу не пугаться своих желаний. И, как бы мне не было стыдно и неловко, я пройду с Ириной Александровной курс. Она обещала научить меня любить себя. И я буду стараться. Артём был прав. Если я не смогу открыться мужчине в постели, если не переборю страхи, то мне трудно будет построить доверительные отношения, я не смогу стать счастливой, если не выпутаюсь из своих комплексов. Я не хочу обманывать себя, не хочу соответствовать чьим-то чужим представлениям об идеальности. Я хочу стать счастливой. Хочу любить и быть любимой. И я обязательно научусь делать то, что нравится мне, а не окружающим.
- Алиса, ты меню так сосредоточенно читаешь или в облаках летаешь? – улыбается отец.
- Пап, а можно тебе задать очень нескромный вопрос? – прищуриваюсь я, чувствую, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку.
- Попробуй, - подмигивает мне.
- Ты когда жил в браке с Натальей. Как часто вы с ней занимались любовью? – спросила на одном дыхании.
У меня горят не только щеки, но и уши. Как бы в обморок не свалиться.
- Ух… Вот это вопрос, - удивляется отец, а я смущаюсь еще сильнее. – Я надышаться не мог этой женщиной. Каждые два дня стабильно занимались любовью. Бывало и чаще. Знаешь, это ведь не по расписанию делается. Я просто смотрел на нее, а она на меня… И бах… Искра… Страсть кипела в венах, - качает он головой, берет стакан воды и делает глоток. – Я безумно ее любил. Очень по ней скучаю.
- А если, к примеру, любимая женщина начала бы тебе отказывать в близости. Ты бы обиделся? Расстроился? – спрашиваю шепотом.
Я один оголенный нерв. Мне безумно неудобно. Но хочу понять, как отец к этому относится. Я никогда раньше с мужчинами не разговаривала на подобные темы. С Артёмом не решалась вести беседы на тему секса, мне было стыдно. А когда он начинал эту тему поднимать, я всегда его останавливала и сбегала, как трусливый заяц.
- Скажем так… Я бы очень расстроился. Пытался бы понять, что не так, в чем причина. Все проблемы такого плана надо решать вдвоем. Нам язык для чего дан? Чтобы разговаривать!
- А если любимая женщина будет вести себя в постели… Ну… Раскрепощенно и даже развратно… Такое поведение оттолкнет мужчину? Он будет считать свою жену испорченной?
Отец берет меня за руки и смотрит в глаза.