До боли знакомый.
Галина медленно двинулась по коридору, каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом от непреодолимого чувства тревоги. Дверь в спальню была приоткрыта, словно приглашая ее заглянуть внутрь.
— Костик, ну перестань... — голос сестры, игривый, кокетливый, совсем не такой, каким был еще утром по телефону, когда они разговаривали о ее делах.
Галина застыла у двери, не в силах пошевелиться. Ей показалось, будто вся ее жизнь остановилась в один момент. Сквозь щель она видела разбросанную одежду, краешек кровати, где Костя — ее муж, с которым прожито десять лет, даривший ей столько воспоминаний — обнимал Наталью.
В голове зашумело, к горлу подступила тошнота. Галина прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Картина мира, выстроенная годами, рушилась на глазах. Вся ее жизнь, построенная на заботе о близких, преданности семье, превращалась в насмешку.
Кто-то из них, видимо, заметил движение — голоса стихли. Послышался испуганный шепот, возня.
Галина выпрямилась, глубоко вдохнула. Сейчас они выйдут и увидят ее здесь — застывшую, растерянную, жалкую.
Нет, этого она им не позволит.
Она сделала шаг назад, переведя дыхание в попытке собрать свои мысли и понять, что делать дальше. Ее сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас выскочит из груди. Воспоминания о совместных днях, улыбках, ободряющих словах и крепких объятиях вдруг обрушились на нее, как цунами, размывая каждую мудрую мысль, которую она пыталась собрать в своей голове.
"Как они могли? За что они так со мной?" — мелькнула ужасная мысль.
Сестра, с которой они делились всем, даже секретами, предала ее самым ужасным образом. Муж, которого она очень любила и безоговорочно доверяла… вонзил в спину нож. Фигурально, конечно, но от этого не легче.
Галина посмотрела на часы — время тикало, как напоминание о неотвратимости происходящего. Ей нужно было уйти, но она не могла заставить себя просто повернуться и уйти от этой сцены, которая навсегда изменила ее жизнь.
Внезапно в ее голове возникло простое и ясное решение: она не должна позволить им увидеть ее слабость. Сделав еще шаг назад, Галина приняла решение. Будут ли они переживать о том, что она почувствовала, увидев их? Вряд ли. Ей нужно действовать, и действовать сейчас.
Галина решительно толкнула дверь.
Наталья, натягивающая блузку, вскрикнула и замерла. Костя побледнел, судорожно пытаясь застегнуть рубашку.
— Галя... я могу объяснить... — начал было оправдываться Костик, но она подняла руку, останавливая поток оправданий.
— Как давно? — ее голос звучал непривычно спокойно, хотя внутри все горело от предательства.
— Галочка, сестренка...
Галина перевела взгляд с мужа на сестру. Наталья шагнула вперед, глаза блестели от слез. Она всегда умела плакать вовремя. Актриса, блин, погорелого театра.
— Я спросила – как давно? — Галина смотрела прямо на мужа. Константин отвел взгляд, его пальцы нервно теребили пуговицу.
— Три месяца, — наконец выдавил он, не выдержав молчаливого давления.
Три месяца.
Девяносто дней предательства.
Галина почувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове зашумело, и она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Три месяца лжи, измен и фальшивых улыбок. Три месяца она жила в иллюзии счастья, в то время как ее предали самые близкие люди. Комната словно сузилась, давя на нее своими стенами. Она больше не могла здесь оставаться.
Глава 2
*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***
Наивная, слепая дура! Как она могла не видеть очевидного? Ведь сестра всегда завидовала ее счастью, ее Косте. Теперь пазл сложился: поздние звонки, якобы для поддержки, случайные встречи в городе, полные сочувствия взгляды. Сестра плела свою паутину, окутывая Костю лестью и вниманием, пока Галина строила иллюзии о крепкой семье.
В груди поднялась волна ярости, смешанная с отчаянием. Ярости на сестру, на Костю, но больше всего – на себя. Как можно было быть такой слепой? Неужели любовь так ослепляет? Нет, это не любовь, это самообман. Она сама позволила им войти в ее жизнь и разрушить ее до основания.