Каждый день превращался в бесконечный кошмар, пока наконец она не смогла понять речь ее похитителей и мучителей. Сначала слова звучали как далекий шум, не имеющий смысла, но со временем, в условиях постоянного страха и боли, она начала понимать их значение.
— Эта особь ни на что не годна. Она не в силах выносить от нас потомство. Избавься от нее, — пророкотал главный экзекутор, облаченный в обтягивающий костюм белого цвета, который контрастировал с мрачной атмосферой помещения. Его голос был холодным и безжалостным, как лезвие ножа.
— Но мы потратили на нее столько времени, усовершенствуя организм самки… — попытался возразить второй.
Его голос дрожал от волнения, а в глазах читалась растерянность. Он был намного моложе первого, да к тому же с неуверенными движениями, словно чего-то боялся.
Галина почувствовала, как сердце забилось быстрее.
«Неужели все мои страдания напрасны? Неужели мне не удастся выжить, пусть и в роли инкубатора?» — мысленно прокричала она в пустоту.
— Время — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — прервал его главный экзекутор, его лицо оставалось бесстрастным. — Мы не можем ждать, пока она станет пригодной. У нас есть другие образцы, более перспективные.
Слова экзекутора звучали как приговор.
— Но ведь особь вполне здорова. Зачем же так бездумно тратить ресурсы? Мы можем продать ее в дом удовольствий на ближайшей станции...
— Это не обсуждается, — прервал его главный экзекутор, его голос стал еще более угрюмым. — Мы не можем позволить себе рисковать. Каждый день промедления может стоить нам всего проекта.
Галина, сидя в углу, чувствовала, как холодный пот стекает по спине. Она знала, что ее жизнь висит на волоске, и каждый момент может стать последним. Вокруг нее витала атмосфера безысходности, и она не могла не думать о том, что все ее усилия, все страдания, которые она пережила, могут оказаться напрасными.
— Но она уникальна, — продолжал второй, его голос становился все более настойчивым. — Мы вложили в нее столько ресурсов, столько труда. Неужели вы готовы просто так выбросить ее в открытый космос? К тому же землянки очень ценятся высшими расами. Она может стать украшением целого гарема какого-нибудь самца.
— Уникальность не имеет значения, если она не выполняет свою функцию, — ответил экзекутор, его глаза сверкнули, как стальные лезвия. — Мы не можем позволить себе сентиментальности. Здесь не место для эмоций.
Несмотря на стойкое желание главного эскулапа избавиться от Галины как от бесполезного мусора, второму медику все же удалось настоять на своем. И вот она выставлена на всеобщее обозрение в чем мать родила, без возможности самостоятельно сделать шаг или произнести слово.
Ее купили. Только не в гарем, а в качестве сексуальной игрушки для похотливых самцов. Бордель, где ее ежедневно выставляли напоказ, стал новым этапом ее страданий. Она была как сломанная кукла, которую никто не хотел брать в руки. Тело, истерзанное опытами, отказывалось служить, как бы того ни хотели ее хозяева.
Желание жить, чувствовать, любить — все это умерло, оставив лишь пустоту, которая заполнила ее душу. Клиенты брезгливо отворачивались, а надсмотрщики злобно шипели, словно осуждая ее за то, что она не оправдала их ожиданий.
Их агрессия была оправдана. Тело землянки стоило баснословно дорого. К тому же станция, на которой находился подпольный дом удовольствий, принадлежала Коалиции, которая выступала против насильственных действий в отношении самок.
Галина была единственной, чье тело выставляли против ее желания. Если остальные самки подписывали специальные договора с хозяевами борделя, по сути, просто нанимаясь на специфическую работу, то она считалась здесь бесправной рабыней.
Год. Целый год боли от унижений и истязаний. Целый год одиночества. С рассветом ее запирали в регенерационной капсуле, чтобы заштопать тело и восстановить сломанные клиентами кости, а вечером вновь выставляли в качестве доступного лота для утех извращенцев.
День за днем, неделя за неделей… Пока главный распорядитель не посчитал, что ее содержание обходится для него с каждым днем все дороже и дороже. Шутка ли, настраивать дорогостоящую медицинскую капсулу и тратить на нее препараты чуть ли не два раза в сутки, тогда как остальные работающие на него самки требуют вмешательства в свое тело лишь раз в месяц.